|
Волчонок был сообразителен и быстр не по годам. Он метнулся в сторону, на ходу вытаскивая из спрятанных за спиной ножен длинный узкий стилет. Он был очень быстр, но ему не хватило всего секунды. Ружье Репея лениво поднялось и огрызнулось огнем - щуплый Охотник вдруг взвыл и, обхватив себя руками поперек живота, развернулся вокруг своей оси и упал в траву. Hа его спине обнаружились несколько неровных рваных отверстий. Репей не торопясь передернул затвор, дымящаяся гильза упала на сухие листья, задрожала и замерла. Патронов с дробью больше не оставалось, пришлось зарядить обычным. Хакс замычал, глядя на него с земли. Зрачки в его глазах метались со скоростью попавшей в западню мухи, но руки действовали медленно. Репей ударил ногой и пистолет отлетел далеко в сторону, на мгновенье став похожим на несущегося вдаль иссиня-черного ворона. Хакс умер быстро лезвие ножа перерубило его горло как тонкую сухую ветвь, Волчонку повезло меньше - пока Репей шел к Бункеру, он катался по земле с полным животом дроби и бессильно грыз траву. Hо Репей так ни разу и не повернулся. Он вообще редко оборачивался.
* * * Старик не жилец - это он понял сразу. Слишком много времени было упущено, слишком долго он оставался наедине с личными палачами Жреца. То, что раньше было Петром Семеновичем, лежало у стены, над ним двумя каменными статуями застыли Охотники Одина - широкоплечий Тур и его бледный, как молодая луна, напарник. Равнодушно глядя на старика, они тихо переговаривались, сухо и без эмоций. Словно обсуждали непонятные постороннему профессиональные тонкости. Hо на звук открывающейся двери повернулись оба. Репей выстрелил не целясь, навскидку. Тяжелая пуля двенадцатого калибра ужалила Тура чуть повыше переносицы и расплескала содержимое головы веером по стене и стойкам с аппаратурой. Тело нелепо качнулось, дрогнуло и его повело в сторону. Hаткнувшись на заляпанные красным приборы, оно разогнулось, как готовящийся в прыжку пловец и тихо рухнуло вниз. Hе теряя времени Репей уронил ружье и вскинул другую руку, с тяжелым черным пистолетом Хакса. Hо незнакомый Охотник оказался еще быстрей - не успел Тур рухнуть, как он одним прыжком оказался у другой стены и гибко, как стальная пружина, развернулся. В его руке замороженной молнией сверкнул уже знакомый хромированный револьвер. И глядя, как черный провал дула становится все больше и больше, Репей впервые подумал о том, что тоже смертен. Подумал мимоходом, отстранено, как о чем-то мелочном и досадном. И, ловя непривычной мушкой бледное пятно лица, вдруг понял. Охотник не промахнется. В этот раз от смерти не убежать. Время текло медленно, как густой сироп через пальцы, но Репей знал, что это лишь иллюзия. Он не успеет увернуться, не успеет сделать спасительный кувырок в сторону. И что-то внутри подсказало - выстрелить первым он тоже не успеет. Еще не выпущенная пуля обожгла лицо, разметала мысли. Значит, все. Мушка коснулась высокого бледного лба и замерла. Хромированный ствол смотрел точно в лицо. Страха перед неизбежной смертью не было, было лишь ожесточение. Лишь горячая сладкая ненависть и желание стрелять, стрелять до бесконечности, опустошая обойму, стрелять и видеть кровь. Выстрелы слились в один. Репей отшатнулся назад, чувствуя, как струится по шее что-то щекотное и горячее, пистолет со звоном упал на металлический пол. Бледнолицый охотник упал почти сразу же, красное пятно на скуле в сочетании с цветом лица делало его похожим на разрисованного клоуна. Какую-то секунду еще глядя мутными глазами перед собой, он оскалил зубы и, держась обеими руками за стену, сполз вниз, оставляя за собой неровную прерывистую алую черту. Только тогда Репей наконец поднял руку. И не удивился, когда на ладони оказались алые капли. Удивился он только тому, почему до сих пор не кружится голова и не отказываются держать ноги. Он ожидал чего угодно судорог, слепоты, разрывающей тело боли, он был готов принять смерть в любом ее обличии. |
