Стоукли отшвырнул полотенце и настолько приблизился к Клоду, что навис над ним подобно скале. Клод съежился.

— Уилсон взял тебя сюда, потому что ты — оскорбление наших братьев, и он хочет доказать бледнолицым козлам, что мы достаточно сильны, чтобы забрать тебя. — Большой негр сжал пальцы правой руки в кулак. — Потому что мы сильнее, врубаешься, приятель? Здесь „Долина Бегунов На Дальние Дистанции“. Солнце еще высоко, но однажды, собравшись с силами, мы перевернем весь этот поганый мир — однако, пока мы здесь, мы будем тянуть нашу лямку вместе. Иначе мы ничто.

— Поэтому я и вернулся, — вставил Клод.

— Вранье. — Стоукли наставил указательный палец прямо в лицо собеседнику. На Клода снова пахнуло резиной. — Ты нас используешь. Не знаю пока, каким образом, но используешь.

— Мне надо в сортир. — Клод попытался встать. Стоукли толкнул его в грудь, заставляя опуститься на место.

— Ты используешь нас так же, как раньше использовал этого козла Эгри.

Туссен так и не понял, кто — Клод или Клодина — говорил его устами, когда от гнева он на мгновение расхрабрился и у него вырвалось:

— Эгри требовал от меня то же самое, что и ты. Так в чем разница, Стоукли?

Последнее слово он выговорил так, будто хотел свернуть его трубочкой и воткнуть в задницу Джонсона, и тут же об этом пожалел. Стоукли отступил на полшага назад и подсветил Туссену кулачищем по зубам. Клод еще успел почувствовать на губах привкус крови, когда огромная рука сжала ему горло. Стоукли вздернул его в воздух так, что их лица оказались на расстоянии пяти сантиметров.

— Ты будешь спорить со мной после того, как докажешь, что ты человек. А до сих пор твое грязное очко принадлежит мне, а теперь иди просрись, Клодина!

Стоукли разжал руку и отошел. Прокашлявшись, Клодина рванула к унитазу и торопливо присела, спустив штаны.

Она. Ее. Клодина. Ну и хрен с ним. Не смертельно.

Он подумал о том, позволит ли ему Уилсон встретиться еще раз с Клейном. Туссен хотел поговорить с доктором. Больше довериться некому. А если и есть кому, сомнительно, чтобы его стали слушать. В животе раздалось громкое бурчание; Стоукли по ту сторону занавески взвыл от отвращения:

— Господи Иисусе! Выходи оттуда, сучара, пока я тебя не вынес по кускам!

Клод вздохнул и потянулся к рулону туалетной бумаги. Он был рад тому, что вернулся в блок „B“. Нет, в самом деле рад. Подтираясь, он позволил себе снова помечтать о длинноногих оторвах в мини-юбках и наспех помолился, упрашивая Бога о том, чтобы очутиться на Бурбон-стрит раньше, чем до него доберется Нев Эгри.

Глава 6

После второго развода и переклички Нев Эгри завалился в постель и лежал там в одиночестве и прострации, смоля одну „Лакки Страйк“ за другой. Все его тело мучительно сотрясалось.

Он таращился широко открытыми глазами в потолок, видя перед собой только Клодину. Ее лицо. Ее губы. Ее кожу и длинные, безукоризненной формы бедра… Затем перед его мысленным взором возникла похабная картинка, слишком отвратная, чтобы присматриваться к ней; к горлу подкатил комок. Нев сел на постели и, закрыв глаза, держал веки каменными пальцами до тех пор, пока по сетчатке не запрыгали мигающие огоньки. Гнусная картинка исчезла, и Эгри немного успокоился. Только сейчас он услышал доносившиеся из его кассетника голоса Боба Уиллса и „Тексас Плейбойз“, исполнявших „Розу Сан-Антонио“. Вообще-то Эгри никогда не считал себя особо сентиментальным мужиком, но от „Розы Сан-Антонио“ у него всегда перехватывало горло. А уж сейчас он вообще недалек от того, чтобы расплакаться.

Эгри протянул руку и выбросил кассету из магнитофона. Да, время слез приближалось — и для него, и для кое-кого, — но пока еще не подошло.