— Жаль, что нам поучаствовать в бою не удастся. — гнул свою линию Ридли.

— Жаль? — хмыкнул Бёрд, — По-моему, наоборот, чем дальше мы находимся от правого фланга, тем лучше. Пусть так и будет. Боюсь только, что наш обожаемый полковник привезёт от Борегара приказы более соответствующие его и твоим чаяниям, чем те, что навязывал ему Эванс.

— Полковник просто не хочет прятаться за чужими спинами. — опять вступился за тестя Ридли.

Бёрд с сожалением взглянул на него снизу вверх:

— По моему мнению, лучше прятаться за чужими спинами на левом фланге, чем героически умереть на правом. Хотя кого интересует моё мнение, мнение школьного учителя и заместителя командира Легиона?

— Что, нет вкуса к схватке? — спросил Ридли с едва различимым в голосе презрением.

— К такой — нет. Сражаться надо умно, а сражаться умно — избегать схватки всеми силами. С какой стати здравомыслящему человеку хотеть драться?

— Чтобы не дать янки победить сегодня.

— Если выбирать между их победой и героической кончиной, я, пожалуй, выберу первое. Республиканцев Линкольна я предпочту могильным червям! — Бёрд захохотал, качая головой вперёд-назад, но осёкся, заметив движение в долине внизу, — Неужели наш Ахилл возвращается обратно?

На Уоррентонском тракте появились два всадника. Солнце ещё не взошло полностью, и прогалина меж двух холмов, по дну которой проходила дорога, ещё пребывала в полутьме. Тем не менее, Ридли, чьи глаза были моложе, узнал в конных старшего и младшего Фальконеров.

— Да, это полковник и Адам.

— А где же Старбак? Стал жертвой рекогносцировки? Тебя бы такое устроило, правда, Итен? За что ты так не любишь Старбака? Завидуешь его уму? Или внешности?

Итен насмешку игнорировал, с подчёркнутым вниманием наблюдая за Фальконерами. Отец с сыном после короткого разговора расстались на перекрёстке. Полковник поскакал на юг, а его сын направил жеребца к походному лагерю Легиона.

— Отец поехал к Борегару. — оповестил сослуживцев Адам.

— А перед тем? — требовательно спросил Бёрд, — У нас разделились мнения: Итен утверждает, что вы отправились на разведку, а я — что подышать свежим конским потом.

— Отец хотел взглянуть, нет ли северян в районе Седли.

— И?

— Никого, дядя.

— Благодарение небесам. Можно перевести дух, стране свободы ничего не угрожает.

— Дядя, отец ещё просил вычеркнуть из списков Ната.

Бёрд только сейчас заметил, что у Адама поперёк седла перекинуты мундир, кобура с пистолетом и сабля Старбака:

— Не понял. Что он от меня хотел?

— Вычеркнуть Ната. — повторил Адам, — Из списков и полковых гроссбухов.

— Спасибо, Адам. — прочувствованно поблагодарил племянника Бёрд, — конечно, без тебя я не додумался бы, откуда мне вычеркнуть Старбака. Он погиб? Тогда я внесу его имя в списки героев Юга, павших от рук северных варваров. Или он дезертировал? Или живым вознесён в рай? Какую причину мне указать?

— Просто выбыл, дядя. Выбыл и всё. Так хочет отец.

Бёрд подёргал себя за бороду:

— Это что, мода такая, — увольнять бойцов перед сражением? Или я чего-то не понимаю в военном деле?

Адам тяжело вздохнул:

— Дядя, так решил отец. Он отпустил Ната домой.

— Что значит, домой? Куда домой? В Бостон?

— Да.