— Видел тело, сэр.

— Лучше бы он остался дома, с матерью. Смышлёный был мальчонка. Так быстро освоил логарифмы, а уж в греческом ему равных не было. Воистину, тяжкая утрата. И почему только война не начинает с неучей?

С левого фланга открыла огонь свежая вражеская батарея. Картечина проломилась сквозь кроны деревьев, взорвавшись где-то далеко позади. Вторая детонировала перед цепью застрельщиков Легиона, заставив их попятиться.

Справа грянул залп. Южнокаролинцы били поверх голов своих застрельщиков.

— Замри! — зычно гаркнул Труслоу, и не только застрельщики, но и остальные восемь рот Легиона застыли, будто кролики при виде рыси. Легион был построен, насколько позволяли деревья, в два ряда согласно пособиям, которые майор Пилхэм и полковник Фальконер использовали для муштры подразделения. Пособия представляли собой переведённые на английский французские наставления и предписывали открывать огонь с самой дальней дистанции, на какую только способны бить винтовки, а затем сразу бросаться в штыковую. Майор Бёрд, лично изучив пособия, пришёл к выводу, что их рекомендации — чепуха. На расстоянии более чем в сто шагов от винтовок вчерашних фермеров проку будет мало, а потом бежать в штыковую, подставляясь под пули и ядра врага, и вовсе самоубийство. Полковник от возражений Бёрда отмахивался, де, специалистам виднее.

— Разрешите открыть огонь? — крикнул командир роты «Д» капитан Мерфи.

— Не стрелять пока! Не стрелять! — проорал Бёрд.

У него имелась собственная точка зрения на то, когда начинать палить. Первый залп, когда стволы ещё без нагара, а люди собраны, способен нанести противнику наибольший урон, но для этого надо подпустить врага поближе. Пусть военных, основываясь на опыте войны с Мексикой, учили в Вест-Пойнте иначе, майор Бёрд полагал, что мексиканцы — не тот враг, из противостояния с которым можно извлечь сколько-нибудь ценный урок. Наблюдая за надвигающимися цепями северян, Таддеус Бёрд неожиданно понял, что возвращение полковника Фальконера было бы сейчас весьма некстати. Таддеус Бёрд вошёл во вкус командования Легионом в бою.

— Может, пора открывать огонь, дядя?

— Адам, будь уверен, когда будет пора, я скажу.

Янки на мгновение остановились для перезарядки. Они несли потери от пуль застрельщиков и от пробивавших в синих рядах кровавые просеки ядер двух пушек Эванса. Северянам собственные застрельщики особенной пользы не приносили, ибо стрелкам быстро продвигающиеся цепи атакующих буквально наступали на пятки.

Боясь задеть своих, умолкли орудия на флангах. Только гаубицы продолжали забрасывать опушку картечью и шрапнелью. Звук пальбы южан изменился. Старбак выглянул. Оба орудия сменили ядра на ближнюю картечь. От дальней её отличало то, что жестяной контейнер, наполненный пулями, рвался не при ударе о землю, а уже в стволе пушки, встречая наступающих роем раскалённого металла. Однако северяне упорно шли вперёд под барабанный бой.

— Огонь! — донеслось справа, и южнокаролинцы дали второй залп.

Кто-то из них в спешке забыл достать из ствола шомпол, и металлический прут закувыркался, пронзая облако порохового дыма. Роты «А» и «К» Легиона Фальконера постепенно обратно к опушке. Штыки род-айлендцев грозно сверкали.

— Цельсь! — крикнул майор Бёрд.

Легионеры вскинули ружья.

— Прицел ниже! Цельтесь в живот! — орал с левого фланга Труслоу.

— Офицеров берите на мушку, офицеров! — советовал капитан Хинтон.

— Живей, живей! — понукал подчинённых ближайший к Старбаку офицер-северянин.