Фальконер пришпорил жеребца. Саратога заржал и понёс полковника прочь.

— Чёртов янки! — буркнул Медликотт, проезжая мимо Старбака.

— Не бери в голову, Нат. — сказал Хинтон, — Ты не виноват, Фальконер успокоится, и я ему всё объясню.

Старбак душила обида. Оказывается, из-за него провалился подрыв моста! Не из-за жадности Труслоу, не из-за безалаберности Хинтона, а из-за него, Натаниэля Старбака! У моста пассажиры, не подозревая о том, что их обидчики близко, слонялись неприкаянно по высокому берегу или пытались разобрать заграждение на рельсах непонятно зачем. От заряда внизу не было видно даже дымка. К Старбаку подъехал Труслоу:

— Брось терзаться, парень. Фальконер привык, что все пляшут вокруг него на задних лапках, а тут эвон как. На Хинтона где сядешь, там и слезешь. Сосед, как-никак. Мне в рожу плевать у него кишка тонка. Знает, что в ответ так харкну, что вовек не отмоется. А ты — самый подходящий козёл отпущения. Тебе в морду он может плевать сколько угодно — ты от него зависишь, значит, будешь утираться и брать под козырёк.

Поворачивая лошадь, Старбак оглянулся. Мост по-прежнему соединял два берега зримым доказательством того, что умопомрачительный триумфальный набег, первая операция новорождённого Легиона Фальконера, обернулся жалким фарсом. И крайним остался Старбак.

Он длинно выругался (плевать, как на его сквернословие посмотрит Господь) и пустился догонять отряд.

— Вот это да! — хмыкнул Бельведер Делани, не отрываясь от заметки в номере «Уиллинг Интеллиндженсер» четырёхдневной давности, привезённой в Ричмонд из Харперс-Ферри.

Газетка была хоть и виргинской, но выражала настроения просеверной части местного населения.

— Что там? — рассеянно полюбопытствовал Итен Ридли.

— Во вторник шайка бандитов остановила пассажирский поезд. Есть пострадавшие. Паровоз сошёл с рельсов, четыре вагона сгорели, пассажиры и почтовый вагон обобраны, разобранные пути восстановлены на следующий день. — Делани посмотрел на брата поверх очков-половинок в золотой оправе, — Как, по-твоему, уж не Фальконера твоего ли подвиг?

— На него не похоже. Слушай, Бев…

— Нет, ты послушай.

Братья сидели в гостиной квартиры Делани на Грейс-стрит. За окнами с тяжёлыми вельветовыми портьерами виднелся шпиль собора Святого Павла, а дальше — белое здание ричмондского Капитолия, где заседало Временное правительство Конфедерации.

— Слушай-слушай, я зачитаю тебе самые смачные куски, — Делани пробежал статью глазами и с выражением прочёл, — «…Можно было бы думать, что неописуемое бесчинство на железной дороге, произошедшее во вторник, — дело поганых лап обычных преступников. Однако обычные злодеи не покушаются на мосты, а в нашем случае подонки, обобрав несчастных путешественников, пытались уничтожить железнодорожный мост. Именно сие обстоятельство позволило властям предположить, что преступление совершили не уголовники, а южные агенты (разница, очевидно, есть; хотя нам с вами, многоуважаемые читатели, видит Бог, трудно было бы отличить первых от вторых)…» Разве не забавно, Итен? «…Вот они, хвалёные южные джентльмены во всей красе: храбро пугающие женщин и детишек, но неспособные ни на что большее, нежели слегка подкоптить Анакенсеттский мост, по которому возобновилось железнодорожное сообщение сразу же, едва было отремонтировано полотно…» Слегка подкоптить! Отлично сказано! Тебе не интересно, Итен?

— Нет, чёрт возьми, не интересно!

— А мне очень. Дальше… «Преследованию негодяев силами доблестной кавалерии из Огайо помешали разлившиеся из-за дождей реки…» Сбежали эти самые негодяи, по-видимому, в сторону долины Шенандоа…Ага! «…Каким бы прискорбным ни было описанное выше происшествие, острый ум наших читателей, несомненно, найдёт в нём повод для оптимизма, ибо, если свора озверевших каторжников — это лучшие, кого могут выставить бунтовщики с Юга, братоубийственной войне не продлиться долго, и скоро победное знамя Союза вновь взовьётся над столицами мятежных штатов» Великолепно!

Делани снял очки для чтения и улыбнулся Ридли:

— Слегка подкопчённый мостик — не впечатляющее начало для военной карьеры.