– Подумать только, какая жарища! У вас есть в саду бассейн? Знаете, один из моих друзей может сделать вам бассейн буквально даром!

Проявив безразличие к возможности устроить свои дела, избранный глава местной власти продолжал все ту же тему:

– Вы действительно уверены, что эти установки не оказывают никакого вредного воздействия на домашний скот?

Торговец ветродвигателями расхохотался. Он вновь оперся о железный столб и, поглаживая его, отвечал:

– Месье Тоннето, будем говорить серьезно! Речь идет об экологичных установках. Неужели вы думаете, что экологический проект способен нанести вред окружающей среде? Представьте себе поле с пятьюдесятью ветряными установками; лопасти, производящие чистую электроэнергию; коровы, которые благоденствуют среди этих энергопроизводящих деревьев и дают биомолоко высшего сорта, – полнейшая гармония между современной промышленностью и качественным сельским хозяйством!

Но месье Тоннето это не убедило. Насколько холоден он оставался к потеплению климата, настолько же шум действовал раздражающе на его нервический темперамент, вызывая перевозбуждение и бессонницу. По просьбе муниципального совета он приехал посмотреть на ветряные установки, однако вид этих гигантских сооружений («в два раза выше собора Парижской Богоматери», возвещал буклет) отнюдь не уничтожил его сомнения. Он представил себе, что на лугу у Фонтен-о-Буа стоят на железобетонных фундаментах неподалеку друг от друга пятьдесят таких же мачт, представил вращающиеся с шумом лопасти, вспышки на стометровой высоте, представил коров и телят, подрастающих среди этих электрических установок. Нет, конечно, домашние животные и не такое еще терпели. Но в нынешние времена, после скандалов с коровьим бешенством, атипичной куриной пневмонией и радиоактивной свининой, следует ко всему относиться с опаской: а вдруг, например, соседство с электродвигателями ухудшит качество молока и мяса из-за постоянного стресса, которому будут подвергаться животные. Вдруг откроется какой-нибудь новый вид отравления; придется уничтожать скот, и выгодное, как представлялось, дело обернется против мясомолочного скотоводства. Сколько уже раз такое случалось.

«Ну разве моя мельница не прекрасна?» – казалось, говорил торговец ветроустановками, прислонясь к огромной белой мачте, словно фермер к любимой своей корове.

У барона Сиприана де Реаля, которому вот-вот должно стукнуть шестьдесят, было круглое лицо монаха, любящего кутнуть, и он отличался красноречивостью коммивояжера, уговаривающего выпить еще по одной, другой, третьей стопке, чтоб под шумок провернуть выгодное дельце. А главное, ему были свойственны непринужденность и театральная манера изъясняться, которые производили большое впечатление на собеседника. Элегантная хореография руки сопровождала каждую фразу – кулак сжимался, чтобы придать весомость очередному аргументу, вытянутый палец словно бы подчеркивал вопрос:

– В каком направлении развивается ваша коммуна? Во что вы собираетесь в будущем инвестировать средства?

Мэр печально пожал плечами.

– Я вам предлагаю соединить традиции и современность. Ваша коммуна благодаря этому чрезвычайно выиграет в имидже.

Это современнейшее выражение пришлось по вкусу месье Тоннето. Как истинный крестьянин, он терпеть не мог устаревшие экономические школы, которые сдерживают стремительный взлет сельского хозяйства. И возлагал на бородатых активистов ответственность за серию катастроф, обрушившихся на департамент: сперва пришлось сжечь четырнадцать тысяч коров, заразившихся через зерно, которое они, кстати сказать, ели с отменным аппетитом, а потом бросить в печи цементного завода триста тысяч бройлеров – у них обнаружили синдром атипичной куриной пневмонии, вызванной предположительно медикаментозными добавками, которые должны были обеспечить устойчивость к заболеваниям и быстрый набор веса.