– Франсис, а вы подавали заявление?

– Еще нет. Надо сказать, что антигеевское давление действует на всех, в том числе и на нас. Например, мой друг на перепутье: он желал бы создать постоянную семью, но в ситуации, когда геи рассматриваются как холостяки, извращенцы, маргиналы, это невозможно.

Элиана выбрала этот момент, чтобы продемонстрировать свою беспристрастность.

– По правде сказать, Франсис, ваше видение семьи может показаться немножко… конформистским. С понятием семьи связаны кое-какие сомнительные ассоциации. Работа, Семья… Вам это ничего не напоминает?

Франсис ответил с улыбкой влюбленного:

– Но это не тот тип семьи, какую я хотел бы создать с Фаридом.

– А что вы ответите тем, кто утверждает, что для нормального развития ребенка необходимо взаимодействие двух начал – мужского и женского?

Франсис на секунду задумался. Ответил он с основательностью человека, не первый год обсуждавшего проблему и оттачивавшего аргументы в бесчисленных дискуссиях:

– Биология, модель, созданная природой, традиционная пара – это ориентиры, которые неизменно подводят к некоей предопределенной модели. Я же убежден, что свобода человеческого духа, напротив, позволяет вообразить жизнь тысячекратно разнообразную, чуть только замешивается любовь. Почему же геи, лесбиянки, би– и транссексуалы не могут быть родителями? Я спрашиваю: кому это мешает?

По молчанию Элианы чувствовалось, что она сдается под напором столь весомых аргументов. Конечно же, она здесь для того, чтобы информировать и поддерживать дискуссию. Но на этот раз ее задача была обольстить Фарида и доказать ему свое благородство, посвятив его любовника в телезвезды. Она опять повернулась к камере:

– Спасибо, Франсис. А сейчас мы переходим к следующему этапу второй передачи «Охота на ведьм».

Будучи телеведущей, внимательно прислушивающейся к замечаниям телезрителей, Элиана начала:

– Я пользуюсь возможностью поблагодарить вас за ваши многочисленные письма, даже если в некоторых меня упрекают в том, что порой я… слишком много говорю о женщинах. Правда, в течение многих столетий о них почти что не говорили. Что ж, сегодня я без лишних слов постараюсь доказать, что атакую не только мужчин. Итак, моей обвиняемой сегодня будет «ведьма» женского пола.

Последние слова она произнесла понизив голос, словно для того чтобы напугать детей. Вертолет летел над холмистой местностью; несколько деревень с возвышающимися над ними колокольнями напоминали картины, написанные Ван Гогом в Овере.

– Мы прилетели в департамент Валь-д'Уаз, под нами коммуна Фонтен-о-Буа, где мы приземлимся сразу после рекламы.

Рекламные клипы сменяли друг друга в течение пяти минут. Инсектицид «Zip» призвал телезрителей очистить свои дома от «всяких паразитов», и вот камера опять показала пассажиров вертолета, который подлетал к замку, стоящему среди обширного парка. Лицо у Элианы вновь стало суровым.

– Сегодняшней «ведьме» восемьдесят пять лет, она очень богата… Ее муж Юбер Персегрен в сороковых годах создал фирму по производству бытовых электротоваров, которая отнюдь не слыла образцом социальной политики. В период полной деколонизации он, как утверждают некоторые, финансировал движения, которые боролись за то, чтобы Алжир продолжал оставаться французской колонией. За это Юбера Персегрена никто не привлекал к ответственности, и в прошлом году он мирно скончался в этом замке…

Вертолет, снижаясь, кружил над высокоствольными буками. Элиана продолжала рассказ, словно исповедуясь перед сражением:

– Однако и теперь вдова Персегрен продолжает тиранически властвовать здесь. Хотя большинство граждан желают сделать из коммуны образец экологической чистоты благодаря созданию фермы ветроустановок, создается впечатление, что здесь до сих пор царят феодальные законы! Жанна Персегрен решительно отказывается продать несколько земельных участков, необходимых для реализации этого проекта, который отвечает требованиям Европейского сообщества по борьбе с потеплением климата.