Ровану до боли захотелось сжать брошенное оружие, как он делал каждый раз, когда ему становилось страшно. Господи, как вынести это! У него еще оставался нож с рукояткой из рога. Ему вдруг захотелось выпрыгнуть из тьмы и броситься на того, кто бродит вокруг сарая. От напряжения его сердце билось с такой силой, что с каждым ударом перед глазами вспыхивали огоньки.

Услышав шелестящий звук, он резко повернул голову и едва не выругался вслух. Среди тюков сена постоянно что-то шуршало и двигалось. Конечно, там были крысы и охотившиеся на них кошки, копошились насекомые и устраивали гнезда птицы. Но едва ли под весом какого-то из этих существ могла скрипнуть половица.

Снаружи раздался звон бьющихся тарелок. Рован поднялся на ноги и опять прильнул к щели в досках. В этот момент из темноты донесся звук шаркающих шагов. Выглянув во двор, он увидел французского солдата, который со смехом пытался отыскать целую тарелку в оброненной им стопке. Это были не их преследователи, а обычные мародеры.

Но ему не давал покоя скрип половицы в сарае. Рован бросил взгляд на отца, на его одежду, пропитанную потом и вымазанную грязью. Вновь подняв голову, он увидел перед собой изумленное лицо молодого человека в грубой одежде синего цвета. Какое-то мгновение они смотрели друг на друга, потом Рован рванулся вперед и с криком вонзил нож в грудь противника.

Незнакомец опрокинулся на спину, Рован упал на него, и нож еще глубже вошел в тело. Раздался хруст сломанного ребра. Молодой француз сделал глубокий выдох, словно пытаясь что-то сказать. Рован в ужасе смотрел на корчившееся в агонии тело, пригвожденное им к полу. Он оперся на это тело, навалившись на него всем своим весом и удерживая его бившиеся в конвульсии ноги своими.

Во дворе раздался голос. Кто-то выкрикивал имя или задавал вопрос. Рован прижался лбом к щеке лежавшего под ним молодого человека и ждал, когда тот перестанет стонать и дергаться. Когда он наконец поднял голову, все его тело сотрясала крупная дрожь. Лицо француза было испачкано пылью с туники Рована. Его глаза оставались открытыми.

Со двора опять послышался голос, на этот раз ближе. Рован рывком поднялся на ноги и присел на корточки, оскалив зубы, подобно собаке, защищающей добычу. Он извлек нож из уже неподвижного тела и приготовился к отражению следующего нападения. Поблизости могла находиться дюжина солдат, а может быть, сотня, или же всего один-два. Он не мог знать этого. У него было единственное желание – бежать отсюда, бежать от этого леденящего ужаса, смешанного с отвращением, охватившим его после того, как он отнял у человека жизнь.

У его ног раздался едва слышный звук. Он посмотрел вниз и понял, что у молодого человека произошло самопроизвольное опорожнение кишечника и мочевого пузыря. На фоне темнеющих брюк отчетливо виднелся эрегированный пенис. Рован почувствовал, что его сейчас вывернет наизнанку. Неожиданно глаза наполнились слезами. Он слышал рассказы о подобных вещах, но реальность оказалась гораздо хуже. Это было совсем не то, что поразить человека на большом расстоянии стрелой из лука.

Крик снаружи привел его в чувство. Голос звучал все громче и раздраженнее. Человек потерял терпение, дожидаясь запропастившегося товарища. Рован пристально смотрел в щель, пытаясь определить, сколько во дворе людей.