– Понимаю, ваше величество, – поспешно ответил Иден. – Я буду служить вам верой и правдой.

Он мысленно благословлял Дерри Брюера за рекомендацию. Это было вознаграждение за многолетнюю службу. Иден не мог поверить в свое счастье.

– Тогда идите с Богом, шериф Иден. В скором времени вы получите от меня известие.

Иден опять покраснел, услышав свое новое звание. Он поднялся на ноги и почтительно поклонился.

– Ваш покорный слуга.

Маргарита улыбнулась.

– Это все, чего я прошу.

Они переправились через Темзу на пароме, предпочтя не испытывать судьбу. Хотя королева и предоставила повстанцам амнистию, не было никакой гарантии, что они смогут пройти через Лондонский мост и боевые порядки его защитников.

Отец и сын высадились на пристани ниже по течению, и Томас повел Рована через запутанный лабиринт извилистых улиц. Постепенно в его памяти начали всплывать давно забытые детали и подробности. Он стал свободно ориентироваться, когда они достигли трущоб, где отец Томаса со своей небольшой семьей обосновался после того, как покинул Кент и приехал в столицу в поисках лучшей жизни.

Солнце стояло уже высоко. Рован впервые видел Лондон при свете дня. Он жался к отцу, когда они продирались сквозь толпы людей. Следы схваток и разрушений исчезали на глазах, поглощаемые городом, который продолжал жить своей суетливой жизнью, невзирая на страдания отдельных жителей. Некоторые улицы были блокированы похоронными процессиями, и лучникам приходилось обходить их кружным путем. Наконец Томас подошел к маленькой черной двери лачуги, затерявшейся среди таких же ветхих строений. Этот район восточного Лондона принадлежал к числу наибеднейших, но отец и сын не производили впечатления людей, которые обладают чем-то ценным. К тому же под рукой у них были ножи. Томас вздохнул и постучал в дверь, отступив назад, в грязь.

Они улыбнулись, увидев на пороге Джоан Вудчерч, которая недоверчиво всматривалась в сильно изменившиеся за последнее время лица мужа и сына.

– Я думала, вы оба уже давно мертвы, – произнесла она без всякого выражения.

Томас не мог оторвать от нее глаз.

– Как я рад видеть тебя, ангел мой!

Стоило ему обнять жену, как выражение ее лица сразу смягчилось.

– Ну, входите же, – сказала она. – Сейчас будем завтракать.

Отец и сын вошли в крошечный дом, и их встретили радостные девичьи крики.

Джек видел, что его старинный друг тяготится богатством. По не вполне понятным ему причинам Пэдди, похоже, задался целью промотать свое состояние, чтобы снова стать бедняком. Он набрал вес, и под налитыми кровью глазами у него образовались мешки. Джек с грустью покачал головой. Некоторые люди не умеют быть счастливыми, и с этим ничего не поделаешь. Недалеко было то время, когда деньги у Пэдди закончатся, и он будет вынужден вести нищенское существование. Джек ничего ему не говорил, но решил, что в его доме, который они строили, или в теплом амбаре он всегда сможет найти кров. Его друг не должен в один прекрасный день замерзнуть насмерть в канаве.

С повязкой на лице, защищавшей от едких испарений, Эклстон перемешивал известь, конский волос, песок и воду. Он купил в городе лавку, изучил процесс изготовления сальных свечей и мыла и торговал ими с помощью двух местных девушек и одного старика. По всем статьям Эклстон преуспевал. Джек знал, что он разрезает мыло на куски своей знаменитой бритвой, в то время как девушки со страхом взирают на него. Иногда у дверей лавки собирались мужчины и женщины, наслышанные о его подвигах, чтобы полюбоваться этим впечатляющим зрелищем и восхититься точностью его движений.

Работа шла бы быстрее, если бы они не смеялись и не разговаривали так много, но Джек ничего не имел против.