Поезд только что ушел, когда пойдет следующий, было неизвестно — может, через полчаса, а может, через три дня. Расписания не существовало, составы приходили и уходили по воле машиниста или когда какой-либо красный начальник куда-то засобирался. Здание вокзала было полно народу, люди сидели на скамейках, лестницах и прямо на полу, окруженные мешками и свертками. Раньше можно было по внешности довольно легко понять, к какому слою общества тот или иной пассажир принадлежит, теперь все были одеты более-менее одинако, по-простецки. Да, господ и слуг уже не было, была однородная масса, из которой выделялись лишь патрульные с красными повязками на рукавах. Алекс тоже уже давно сменил пиджак на косоворотку, что вместе с мозолистыми руками должно был доказывать его крестьянское происхождение; но, конечно, главное, на что он мог надеяться в случае, если кто-нибудь крикнет «Стой!», было удостоверение комиссариата.

Он решил выйти покурить и вдруг заметил девушку, которая сидела съежившись на краю скамейки, — она показалась ему знакомой. На девушке была жуткая желтая блузка с большими карманами и широкая зелено-коричневая юбка, она крепко прижимала к коленям большую сумку и смотрела прямо перед собой, сосредоточенная и сверхнапряженная. Неужели Татьяна? Да, она, в очередной раз изменившаяся, словно приобретшая новую оболочку. Как долго он ее не видел? А ведь уже четыре года прошло с того дня, когда в Ялте он сунул ей в руку деньги и велел ехать обратно. Как глупо она в тот раз себя повела, и как долго он, Алекс, из-за этого был вынужден терпеть нервное состояние Марты, ее холодность, ревность — только в последний год отношения более-менее наладились, трудности снова сблизили их.

Он собирался уже пройти мимо Татьяны, но какой-то импульс вдруг заставил его остановиться. Сейчас, когда человеческая жизнь не стоила ломаного гроша, когда цивилизация лежала в руинах, друзья пропали без вести, знакомые — кто умер, кто сбежал за границу и когда над его семьей в том числе постоянно нависала опасность погибнуть, нельзя было отчужденно пройти мимо ни одного человека, который еще соединял тебя с той, предыдущей, не то чтобы беззаботной, но, во всяком случае, нормальной жизнью.

Он решительно подошел к девушке и остановился перед ней.

— Татьяна?

Когда она посмотрела на него, все стало ясно и без слов — конечно, Татьяна, в больших карих глазах тот же блеск, что и раньше.

— Александр Мартынович, вы…

— С каких пор мы на «вы»?

Татьяна покраснела и опустила глаза.

— Куда ты едешь? — спросил Алекс.

Показалось или девушка действительно испуганно вздрогнула?

— К тете…

— Но ведь твоя тетя…

Алекс умолк, поймав умоляющий взгляд Татьяны — да, тетя жила в Таганроге, куда проехать было никак невозможно, связь с югом прервалась, от родителей Марты тоже не было никаких известий, следовательно, Татьяна врала, неумело, как всегда.

— Давай выйдем, здесь душно.

Татьяна послушно встала и последовала за Алексом на привокзальную площадь. Там тоже была суматоха, народ сновал туда-сюда, спекулянты прятали товар под кафтанами, воришки с наглыми взглядами следили, не оставит ли кто-нибудь на минутку багаж без присмотра. Немного дальше был когда-то небольшой сквер с сиренью, скамейки оттуда давно унесли, чтобы пустить на дрова, да и кустов не пощадили, только какая-то пустая жестяная бочка валялась посреди клумбы, на которой странным образом, несмотря ни на что, выросла пара тюльпанов.