— Слушайте меня внимательно, — обратился я к Раус-Уилеру. — Идите в самолет, на котором мы прилетели, поднимитесь по переднему трапу, пройдите через салон и сядьте сзади, там, где сидели. Ясно?

— Что вы... — нервно начал он.

Я его перебил:

— Живо!

Он испуганно посмотрел на меня и побрел к самолету. В свете прожекторов он превратился в серый, покачивающийся силуэт. Я шел за ним в трех шагах и брезгливо смотрел, как он спотыкается от страха.

— Живо! — еще раз крикнул я, и он прибавил ходу.

Мне не давала покоя мысль о том, что «Ситроен» вот-вот вернется. Но я не собирался снова попадать к ним в руки. В револьвере было пять пуль. Первая Раус-Уилеру, вторая Ярдману, но с этим будет еще Джузеппе и двое пилотов... Плохо.

— Быстрее! — прикрикнул я.

Раус-Уилер стал подниматься по трапу, спотыкаясь чуть ли не на каждой ступеньке. Он кое-как пробрался через салон и, тяжело дыша, плюхнулся в кресло. Кто-то, похоже Альф, дал кобылам сена. Один из брикетов в стене, сооруженной Билли, был распотрошен, и проволока лежала рядом. Я взял ее и вернулся к Раус-Уилеру, но, поскольку толком привязать его было не к чему, я просто связал ему руки в запястьях. Он стерпел это без звука. Страх почти полностью парализовал его, по его глазам я видел, что на него гипнотически действуют волны, исходившие от меня. Я излучал жестокость и готовность к насилию.

— Встаньте на колени, — сказал я, показав на пол возле кресел. — Кому говорят!

Ему это не понравилось.

— На колени, — повторил я. — Мне некогда создавать вам комфорт.

С видом оскорбленного достоинства, что в любых других обстоятельствах выглядело бы комично, Раус-Уилер опустился на колени. Я продел проволоку через одно из отверстий в креплении кресел и посадил его на привязь.

— Послушайте... — начал было он.

Я прервал его:

— Скажите спасибо, что я вас не пристрелил.

Раус-Уилер замолчал. Он находился в нескольких футах от серого одеяла, покрывавшего тело Патрика. Это ему тоже не нравилось. Ничего, злобно подумал я, потерпит.

— Что вы задумали? — спросил он.

Я не ответил. Я прошел по салону, проверяя, как они разместили груз. Задний бокс был разобран, и его части лежали на полу. Следующий тоже был разобран, но доски были сложены в правом проходе. На торфяной подстилке теперь стоял гигантский ящик — шесть футов в длину, четыре в ширину и почти пять в высоту. От него во все стороны тянулись тросы. Ярдман говорил, что надо использовать блок и тали, но даже с их помощью было непросто погрузить и задвинуть его туда, где он теперь находился. Чтобы обеспечить доставку этого ящика, Ярдман решился на захват самолета и убийство трех пилотов. Те, кто не имели на прибор права, очень хотели его заполучить.

Я двинулся дальше. Кобылы невозмутимо жевали сено и не обратили на меня никакого внимания. Я миновал отсек бортинженера. Возле кабины по-прежнему лежало тело Майка. Похороны они отложили на самый конец.

В багажном отделении имелось несколько сравнительно небольших ящиков с веревочными рукоятками и без каких-либо надписей. Дверь была открыта. Последний шанс отказаться от задуманного. Ярдман еще не вернулся «Сессна» была в полном порядке. Если я улечу на ней, то при наличии радиосвязи и исправных приборов спасу свою жизнь и прикрою дело Ярдмана. Но «ДС-4» останется здесь с ценным грузом.

Я быстро убрал складной трап и с грохотом захлопнул дверь. Слишком поздно менять решение. К тому же мне придется или тащить Раус-Уилера в «Сессну», или пристрелить его здесь. Ни то, ни другое меня не привлекало.

Но то, что я увидел в кабине, чуть было не заставило меня опустить руки.