— Попросишь, — наконец сказал он. — Никуда не денешься, долбаный аристократишка.

Он взмахнул рукой с цепью, но вместо того, чтобы ударить меня, просто обвязал одним ее концом мою лодыжку и затянул двумя узлами. Это было непросто, но, когда узлы были завязаны, развязать их показалось мне невозможным. Свободный конец он продел в ручку канистры и тоже завязал узлом. Образовался поводок дюймов в шесть между канистрой и моей лодыжкой. Билли поднял канистру, и моя нога послушно дернулась вслед за ней. Билли удовлетворенно хмыкнул. Он отвинтил крышку и вылил немного бензина прямо мне на ноги, отчего на полу образовалась лужица. Затем он зашел мне за спину и отомкнул замки. Цепь упала, но удивление и затекшие руки помешали мне успеть освободиться от канистры прежде, чем Билли сбегал за револьвером, который тут же направил на меня.

— Вставай, — приказал он. — Спокойно, без глупостей. Если не встанешь, я брошу в бензин вот это. — И в левой руке у него оказалась газовая зажигалка. Он щелкнул ею, над зажигалкой взлетел язычок пламени.

Я встал, хватаясь руками за балку. Страшное предчувствие того, что задумал Билли, стиснуло мне грудь. В животе возник ледяной ком. Вот вам и не боюсь смерти. Нет, оказывается, я заблуждался. Она порой приходит в весьма неприятном обличье.

— Ну, проси, — скривил рот Билли.

Я молчал. Он махнул револьвером и сказал:

— Тогда вперед, дружище. У меня для тебя есть одно маленькое дельце. И осторожней, лучше обойтись без пожара, если можно.

Билли сиял от удовольствия. Так он еще никогда не веселился. Меня это несколько раздражало.

Я заковылял к двери, волоча за собой тяжелую канистру. Через плохо завинченную крышку брызгал бензин. Я шел, оставляя за собой след, который в любой момент мог стать огненным. Приятный ночной воздух. Яркие звезды. Легкий ветерок. Луны нет. Летать в такую ночь одно удовольствие.

— Направо, — скомандовал Билли, — туда, где свет. Там Альф. Иди туда и пошевеливайся. Мы не можем веселиться всю ночь, — сказал он и засмеялся.

Альф был шагах в пятидесяти от меня, но, пока я туда дошел, канистра окончательно меня вымотала.

Там в прямоугольнике в шесть-семь квадратных футов был вырезан и аккуратно сложен рядом дерн. Далее возвышался холмик выкопанной земли, освещенный факелом, воткнутым рядом, а сам Альф стоял с лопатой в руках и вопросительно смотрел на Билли.

— Пойди погуляй, — сказал Билли громко.

Альф если не услышал, то догадался, что от него требуется. Он прислонил лопату к холмику, вылез из ямы и растворился в темноте.

— Ну вот, а теперь полезай в яму и копай, — велел Билли. — Как только захочешь остановиться, скажи.

— И что тогда? — спросил я.

Отблеск света упал на большие сияющие глаза Билли и его довольно ухмыляющиеся губы. Он чуть приподнял револьвер.

— Пуля в голову, — сказал он. — Но до этого я изобью ваше сиятельство в кровь. Жаль, я не могу собрать вас всех в этой яме.

— От нас никому нет никакого вреда, — заметил я и понял, что с исторической точки зрения это ложь. В свое время аристократия натворила дел, и ненависть к ней будет тлеть еще долго.

— Копать двумя руками, — напомнил Билли. — Попробуй только отвязать цепь — и ты покойник.

Он стоял на таком расстоянии, чтобы я не мог ударить его лопатой, смотрел, как я копаю, и играл зажигалкой. Мне в нос бил запах бензина, вытекавшего в яму из плохо закрытой канистры. Земля была довольно мягкая, и копать было в общем нетрудно, но Билли знал, что делал, когда поручил мне эту работу. Несмотря на все мои старания, я не мог поднять ни одной лопаты земли, чтобы не задеть рукой бок.