— Погоди еще чуть-чуть, — сказал он. — Скоро мы с тобой потолкуем.

— Сначала загрузите самолет, — напомнил Ярдман. — Нам надо отправить грузовик обратно как можно скорее. Ты будешь развлекаться, когда я поеду за пилотом. Но чтобы к моему возвращению его не было в живых.

— Ладно, — буркнул Билли.

Он ушел вместе с Альфом, водителем и Джузеппе, и я услышал, как грузовик снова двинулся — очевидно, к самолету.

— Какой еще пилот? — спросил Раус-Уилер.

— Мой дорогой друг, — отозвался Ярдман, и в голосе его послышались усталость и насмешка. — Да будет вам известно, без пилота самолет не полетит.

— Зачем же вы застрелили того пилота? Он бы переправил нас куда угодно...

— Никуда он нас не переправил бы, — вздохнул Ярдман, — разве что Билли продолжал бы постреливать в нашего молодого друга. И вообще, независимо от того, как мы с Билли будем добираться обратно, согласитесь, что было бы неудобно убивать пилота в вашей новой стране. Гораздо лучше сделать это тут. Спокойнее.

— А вообще где мы? — спросил Раус-Уилер.

Что и говорить, неплохой вопрос.

— На частном аэродроме. Один пожилой аристократ время от времени позволяет нам им пользоваться.

Пожилой аристократ. В голосе Ярдмана была сильная ирония.

— Традиционный шантаж? — осведомился я. — Засняли в постели, в которой ему вовсе не следовало находиться.

— Нет, нет, — как-то неубедительно возразил Ярдман.

— О чем он говорит? — сердито поинтересовался Раус-Уилер.

— Я говорю о методах, которыми пользуются ваши новые друзья, — пояснил я. — Если им не удается завербовать таких, как вы, с помощью одурачивания, они идут на шантаж или запугивание — в зависимости от обстоятельств.

— Но меня никто не одурачивал! — обиделся Раус-Уилер.

— Ерунда, — сказал я. — Вы для них простачок.

— Хватит, — сказал Ярдман, приблизившись ко мне.

В его голосе впервые послышался гнев.

— А почему? — удивился я. — Что мне терять?

Очки Ярдмана сверкнули под лампой, а Раус-Уилер с праведным негодованием в голосе сказал:

— Он пытался уговорить меня освободить его. Но я, разумеется, отказался.

— Но чуть было не освободили, — напомнил я. — Ваше непомерное самомнение делает вас весьма уязвимым.

Ярдман выслушал это, поджав губы, и сказал:

— Мне надо к самолету, мистер Раус-Уилер, и вам имеет смысл пойти со мной.

— Но я же его не освободил, — пробормотал тот, словно получивший нагоняй школьник.

— И тем не менее, — отрезал Ярдман.

Присев возле меня, он проверил крепость цепей. Увы, с ними был полный порядок.

— У вас такой кроткий вид, мой мальчик, — сказал он мне в самое ухо, — но внешность обманчива.

Они ушли, а я остался один. Как завороженный я глядел на «Сессну», которая была так близко. Но Ярдман на этот раз не оставил мне шансов. Железный столб был зацементирован у основания, а цепи перетереть невозможно. Как я ни пытался вытащить из них руки, ничего у меня не вышло.

Мое время было на исходе. И вопросов больше не было. Особой радости в том, что я знал ответы, не возникало. Еще немного, и я вообще забуду обо всем навсегда. Об этом я тоже подумал. Я не верил в жизнь после смерти. Смерть — это финиш. Во время скачек при падениях я, случалось, терял сознание. Смерть была нокаутом, после которого ты уже не приходишь в себя.