— Вам повезло. Он сейчас как раз в офисе. Кто спрашивает?

— Генри Грей из транспортной фирмы Ярдмана.

После недолгого ожидания в трубке раздался голос Патрика:

— Привет! Как дела? Как Габриэлла?

— Она в порядке. Все остальное куда сложнее. Ты не можешь оказать мне услугу?

— Говори, что там у тебя.

— Ты не мог бы узнать, кто водил самолет с нашими лошадьми в Милан две недели назад? А также кто был вторым пилотом и бортинженером? И еще узнай, не могу ли я с ними переговорить.

— Неприятности? — спросил Патрик.

— Не для вашей фирмы. Просто один из наших не вернулся из командировки. Вот я и хотел бы навести справки: может, члены экипажа что-либо знают. Вдруг он с кем-то поделился своими планами. Его работа у нас остается несделанной, и нам бы хотелось понять, как быть дальше.

— Ясно. Не вешай трубку. Значит, две недели назад?

— Так точно.

Он отсутствовал несколько минут. Краны на противоположном берегу занялись пароходом из Пуэрто-Рико. Я зевнул.

— Генри, я все выяснил. Командир корабля — Джон Кайл, второй пилот — Дж. Л. Ролингс, бортинженер — В. Н. Брид. Сейчас, правда, их нет, они полетели в Аравию, повезли горы багажа после визита одного из тамошних эмиров. Он привез в Лондон шесть жен, и все они прошлись по магазинам.

— Святое дело, — отозвался я. — А когда они вернутся?

Патрик проконсультировался с кем-то и ответил:

— Вроде бы в среду. В четверг у них выходной, а в пятницу они снова летят в Аравию.

— Опять повезут обновки, — буркнул я. — Ни в среду, ни в четверг я до них не доберусь. Я выступаю на скачках в Челтенхеме. Но если ты скажешь мне их телефоны, я бы мог позвонить им в среду вечером.

— Джон Кайл, — проговорил Патрик, — любит поиграть на скачках.

— Думаешь, он может поехать в Челтенхем?

— Вполне возможно, если он не занят чем-то другим.

— Я могу дать ему пропуск и провести как члена клуба, и других тоже, если они захотят.

— Это будет неплохо. Значит, так. Завтра у меня два полета в Голландию. Скорее всего, я увижу их в среду, если все пойдет по расписанию. Я объясню им, что тебя интересует, и перезвоню. Если они смогут, ты встретишься с ними в Челтенхеме, если нет — позвонишь вечером. Ну как?

— Отлично. В Челтенхеме я остановлюсь в отеле «Квинз».

— Понятно. Кстати, в пятницу я везу лошадей в Милан. Это твоя контора, насколько я понимаю?

— Моя, моя. Вернее, то, что от нее осталось.

Я положил трубку и, откинувшись в кресле Саймона, стал обозревать предметы на его письменном столе, задумчиво грызя ноготь.

Телефон, подносик с карандашами, блокнот, плошка со скрепками и булавками. Никаких ниточек, никаких следов. Затем медленно и методично я обшарил его ящики. В основном они были заполнены бланками на экспорт лошадей. Никаких личных вещей там не оказалось. Отвертка, желудочные таблетки, пара зеленых носков и пластмассовая коробка с этикеткой: «Запасные ключи». Вот и все. Ни писем, ни счетов, никаких личных бумаг.

Я открыл коробку с ключами. Там их было десятка два. Наследство многих лет. Ключики от чемоданов, тяжелый железный ключ, ключи от машины. Я пошевелил груду пальцем. Ключ от английского замка. Это был дубликат без номера. Ключ потемнел от времени, но не стерся от употребления. Я задумчиво постучал им по столу, решив, что попытка, в конце концов, не пытка.

Ключ от английского замка проник в скважину с таким скрежетом, словно им никогда не пользовались, но я приложил усилие, и дверь отворилась.