А она больше не хочет ежесекундно тревожиться за дорогого человека. Крэг Тейлор ходит по лезвию ножа, таков его выбор. Она потеряла Рэя и после этой чудовищной трагедии уже никогда не сможет любить мужчину, который каждый день подвергает себя смертельной опасности.

– А какое, собственно, это имеет значение? – раздраженно спросила она себя. – Он вволю позабавился со мной и уехал играть в шпионов в другое место.

Крэг навсегда ушел из ее жизни, и это к лучшему, с горечью сознавала Блэр. Мысли об одиночестве заставили ее лучше понять отца. Она всей душой ему сочувствовала. Он проводил свои дни в заботах о благе государства, но если говорить о личной жизни, то у него никого не было, кроме нее.

Она так его любит! Он очень добрый человек, благородный и преданный. Как Крэг.

«Все, прекрати! Выброси Крэга из головы! Думай о папе», – приказала она себе. Сегодня вечером они идут к Меррилам, и она сделает все возможное, чтобы порадовать отца. Он должен ею гордиться.

Приняв это решение, Блэр провела целый день дома, вкушая все прелести цивилизации, которыми до сих пор пренебрегала. Она сделала маникюр и педикюр, уложила волосы и даже испробовала новую грязевую маску для лица.

– Ну, это я могла бы сделать и в джунглях! – Она усмехнулась, глядя на свое смешное отражение в зеркале.

Интересно, назвал бы ее Крэг «маленькой принцессой», если бы увидел в таком виде?

Сердито дернув плечом, Блэр смыла маску и начала одеваться на вечеринку. Она выбрала длинное, до пола, зеленое бархатное платье с узкими рукавами, открытым лифом и пышной юбкой. Это платье очень нравилось отцу. Оно и впрямь шло ей больше других. Зеленый цвет красиво оттенял волосы и подчеркивал глаза.

После долгого пребывания в джунглях и на лодке ей странно было видеть себя в нарядном платье, словно ее настоящая жизнь была там, в джунглях, а это платье – лишь театральный костюм.

Блэр собрала волосы в свободный пучок на макушке и скрепила маленькой тиарой, доставшейся ей от матери. Когда туалет был закончен, она едва узнала себя.

– Ну вот, Тейлор, – сообщила она зеркалу, – теперь я настоящая принцесса.

Насмешливо фыркнув, она крепко зажмурилась, чтобы не видеть своего отражения. «Ты становишься ехидной, Блэр, – мысленно укорила она себя. – Ты же знаешь, что никакая ты не принцесса, а самостоятельная и ответственная женщина…»

Самое ценное – уметь находить счастье в себе самой.

«Нет! – протестовало ее сердце. – Гораздо ценнее делить свои чувства и мечты с близким человеком».

Она открыла глаза и невидящим взглядом уставилась в зеркало, потом изобразила на губах веселую улыбку и спустилась к отцу.

На приеме собрался весь цвет столичного общества. Огромный танцзал «Хилтона» сверкал люстрами, хрустальной посудой, изящными вазами с экзотическими цветами и, конечно, нарядной публикой.

Это была разношерстная толпа. Меррил прожил в Вашингтоне столько же, сколько и ее отец, поэтому среди его гостей были политики всех рангов и мастей: сенаторы, конгрессмены, члены правительства, ожидали даже президента, а это означало армию дополнительной охраны.

Блэр узнала в толпе немало старых политиков и госслужащих, таких же, как ее отец. Но мелькали и новые лица. Ее не было в стране почти два года, за это время по воле и прихоти избирателей сменились многие чиновники.

Несмотря на неважное настроение, Блэр очень старалась быть веселой – ради отца. Опершись на его руку и ослепительно улыбаясь, она приветствовала знакомых и знакомилась с новыми людьми. Хозяин вечера, Джордж Меррил, был погрузней ее отца, но вид имел такой же благородный. Девушка обняла его, поцеловала и от души пожелала ему еще много радостных дней рождения.