– Нет, постой! – взревел Крэг, упершись локтем в колено и вплотную приблизив к ней свое суровое лицо. – Я не мог сказать тебе правду, Блэр, и ты это прекрасно знаешь, черт возьми!

– Потому что ты – жалкий исполнитель! – Она не была уверена в разумности собственных доводов, но ее сердце разрывалось от самых противоречивых чувств и она страшилась даже думать о том, что у них могут возникнуть серьезные отношения. – Ладно, ты работал на моего отца, но ты все-таки мог успокоить меня, намекнуть на то, кто ты есть на самом деле. Вместо этого ты водил меня за нос. Я вела себя как идиотка, а ты смотрел и забавлялся.

– Я вовсе не забавлялся, Блэр, я…

– Выполнял приказы! – крикнула она. Она чувствовала себя заведенной, как механизм сломанных часов, которые не остановятся до тех пор, пока не раскрутится пружина. – А тебе никогда не приходило в голову, что эти приказы могут быть неправильными? Или ты настолько привык действовать по указке свыше, что уже не имеешь собственного мнения?

– Да! – взорвался Крэг. – Да, миссис Тейл, иногда я бываю не согласен с директивами начальства. И вы правы, миссис Тейл, я работаю на правительство, а мои начальники иногда допускают ошибки. Эта система несовершенна. Но я далеко не новичок, миссис Тейл, и знаю, что, при всем своем несовершенстве, система работает. Я всегда довожу свое мнение до руководства, а когда ко мне приходят мои подчиненные, выслушиваю их мнение. Но я нахожусь на этой должности, потому что у меня есть опыт и я умею принимать правильные решения. А твой отец и Меррил занимают свои посты, потому что разбираются в своей работе, и это далось им годами упорного труда. Ты не можешь не признать, принцесса, что на сей раз они провели операцию безукоризненно: ни с чьей головы не упал ни один волосок, а стоило чуть оступиться – и мог разгореться международный скандал.

Блэр замолчала. Он прав, тысячу раз прав. Но она не могла заставить себя это признать. Крэг опять назвал ее принцессой, и в тоне его сквозило презрение. Он заявил, что она должна его любить, а сам даже словом не обмолвился о своих чувствах.

Они были так близко друг к другу, что дыхание их смешивалось. Блэр смотрела ему в глаза и хотела лишь одного: забыть и обман прошлого, и страх перед будущим, прижать свои губы к его губам, растворившись в пламени поцелуя. «Нет, – умоляла она себя, – пожалуйста, не поддавайся ему!»

– Тейлор, – резко сказала она, – тебе совсем не обязательно было так со мной поступать. Ты позволил мне думать, что я нахожусь в руках у террориста, а потом… – Она задохнулась, не в силах напомнить ему о том, что он держал ее в своих объятиях, а она была так влюблена, что отдавалась своему похитителю. – Ладно, это не важно! Оставь меня в покое и отправляйся на очередное задание, Джеймс Бонд. Я не хочу быть рядом с тобой.

Крэг все так же внимательно смотрел на нее, но внезапно в глазах его погасли искры гнева и зажглись веселые огоньки.

– Ты все еще любишь меня, – произнес он, и если бы она не знала его лучше, то могла бы подумать, что в его насмешливом тоне промелькнула радость.

– Нет!

– Ты любила меня. Ты сама мне об этом говорила.

– Я была ослеплена, – возразила Блэр, чувствуя, как гулко бьется сердце в груди, и надеясь, что он не прочтет ее мысли своими львиными глазами, которые видели ее насквозь. – Я быстро влюбилась в тебя и так же быстро разлюбила, Тейлор.