Он замолчал. Блэр смотрела на него и не могла отвести взгляда. Сердце трепетало у нее в груди. Он любит ее, действительно любит – она так хотела и так боялась в это поверить! Уж лучше бы они больше так и не встретились.

Он ждал ответа. Но Блэр знала: стоит ей раскрыть рот, и Крэг поймет, как много он для нее значит, и уже не уйдет из ее жизни. А переделать его невозможно. Да и стоит ли вообще переделывать того, кого любишь? И можно ли рассчитывать на взаимную любовь, заставив человека отказаться от дела всей его жизни? Но если он останется прежним, ее жизнь превратится в сплошной кошмар. Каждый раз, когда он будет уходить на задание, в ее душе будет что-то умирать, и в конце концов она превратится в злобную, сварливую каргу.

– Пожалуй, я все-таки возьму сигарету, – взволнованно проговорила она.

Он покачал головой:

– Не надо, если ты действительно бросила. К тому же сигарета тебе не поможет. Рано или поздно тебе придется дать мне ответ. Я люблю тебя, Блэр, и верю, что ты тоже меня любишь. Я жду, что ты меня простишь, что снова скажешь, что любишь меня.

– Я прощаю тебя. И люблю тебя… – сказала она деревянным голосом, чувствуя, что вот-вот расплачется.

Ей было бы легче любить преступника, потому что преступник может исправиться, он искупит свою вину и будет жить. Боже, она хотела только одного – чтобы Крэг жил!

Он не сводил с нее золотых львиных глаз, и в этот момент Блэр особенно остро чувствовала, как проникает в душу его необычный взгляд, читая самые потаенные мысли. Брови Крэга медленно сошлись на переносице, пальцы крепче сжали бокал. Ее тон поставил его в тупик.

– Когда ты опять уедешь? – спросила она прямо.

Вопрос не в бровь, а в глаз. Лицо его застыло. Крэг моргнул, прежде чем ответить.

– Завтра.

– Ясно.

– И это все? – Он вдруг разозлился. – «Ясно»? И больше ты мне ничего не скажешь?

– А что ты ожидал услышать? – огрызнулась Блэр. – Ну ладно: пожалуйста, не уезжай!

– Я должен…

– Так ради чего ты затеял этот разговор? – спросила Блэр. – Я не знаю таких слов, которые могли бы тебя остановить. Ты должен поехать и уедешь. Только, ради Бога, Крэг, не проси меня ждать, когда назад прилетит гроб с твоими останками. Я не могу, не могу, не могу!

– Блэр, подожди! Ты не хочешь меня слушать! Я должен уехать завтра, но это в последний раз. Я…

– Нет! – Она со стуком поставила бокал на журнальный столик и заметалась по комнате, чувствуя, что вот-вот расплачется от злости и страха. «Не надо, Тейлор, не мучай меня! – мысленно молила она. – Прошу тебя, не мучай!» – Ты уедешь завтра, Крэг, и так до бесконечности. И каждый раз будет последним – до тех пор, пока…

Блэр представила Рэя, истекающего кровью на асфальте, с закрытыми глазами. Она едва держалась на ногах от слабости. Ее душила бессильная ярость.

– Блэр, черт возьми! Люди каждый день погибают в дорожных авариях! На тебя могут напасть, когда ты идешь по улице. В жизни нет никаких гарантий. Но я говорю серьезно. Я не могу отказаться от этого задания, как бы сильно тебя ни любил. За такой короткий срок мне не найдут замены. Но скоро это кончится.

Он встал с дивана, пытаясь привлечь внимание Блэр, заставить ее понять. Но она ни секунды не стояла на месте, беспокойно расхаживая по пушистому ковру перед камином, и была похожа на прекрасную, запертую в клетке хищницу.