Оказывается, весь лесной тракт обратился в гневную, кипучую хладом, водную стихию. Оказывается, все это скованное холодом пространство было не иначе, как замершим руслом реки, которой вот теперь вздумалось разломить его, и лишив терем всякой опоры, понести его, примыкающий к нему двор и стены вдоль древесных стен, словно корабль. Из воды, тут и там, вырывались обломки почвы, куски льда, но большинство из них, кроме самых больших, постоянно поглощались, и тут же вырывались вверх. И вся эта черная водная поверхность пребывала в беспрерывном движенье: закручивались водовороты, вдруг, выплескивались на многие метры водные фонтаны, все беспрерывно грохотало, трещало, булькало; от вод веяло столь сильными волнами холода, что и немыслимым казалось, как можно к этой воде подойти.

Подоспел Мьер, быстро огляделся, и молвил:

— Вот так да! А я еще пытался эту воду остановить: заслон в туннеле поставил — да конечно ж заслон не выдержал! Хотел я вам все это сообщить, да вот… — он выразительно взглянул на Хозяина. — Отдашь молот, иль нет?!

Хозяин опять не обратил на него никакого внимания, как не обратил бы он внимания на какую-нибудь вошь. Он размышлял вслух:

— О Лесе почти ничего не известно. Куда может нести это течение? Почему о подземных водах ничего не было доложено разведчиками…

И тут произошло вот что: вся виЯчукя поверхность вздулась множеством валунов, и из них выступили какие то, заканчивающиеся острыми лезвиями гребни; они все стремительно передвигались, перемешивались, но был какой-то причудливый порядок — поднялись довольно значительные волны, и даже самые большие осколки былой поверхности заметно покачнулись. Передернулся и весь дом, и орки, в зале, завопили, а некоторые и на крыльцо бросились — дело в том, что синий пламень взвился там под самый купол, и, растекшись по нему, взвиваясь беспрерывной, полнящейся колонной, стал складываться в какие-то устрашающие образы. Те орки, которые рванулись на крыльцо, едва не столкнулись с Хозяином, но, все-таки, избегали этого столкновенья; скатывались с крыльца, уже в панике метались по двору — вопили уж беспрерывно; а в зале кого-то затоптали, и тот, еще живой, визжал пронзительно.

Та тьма, которая сгущалась над их головами, пребывала в беспрерывном движенье; и там, проскальзывали какие-то образы, какие-то лики, настолько жуткие, и ни на что не похожие, что лучше было туда вообще не смотреть — а Сикус взглянул случайно и, отпустивши Хэма, бросился на колени перед Хозяином, он молил:

— Убейте меня! Обратите меня в прах, в ничто; только не дайте им забрать меня! Пожалуйста… пожалуйста! Я вижу там эти лики!

— Так. — леденящим голосом размышлял хозяин. — Здесь сила такая, что просто с ней не совладать.

Тут его подхватил Эллиор, обращаясь, правда, к своим друзьям:

— Она несет нас всех с какой то целью, и не думаю, что для нашего блага.

— Да — один тот «язык» чего стоит! А глазище! Брр-ррр! — молвил его Хэм.

А Эллиор продолжал:

— Заметьте, что все пришло в движенье, когда собралось здесь много всяких.