Юноша придавил рукой ноющую рану и упрямо согнулся над листком бумаги, будто металлический крюк. Он аккуратно вывел: один год и два месяца. Столько времени понадобится Лаохесану Опаленному, чтобы возродиться. На данный момент, шел четвертый месяц с той поры, когда Станхенг лишился своего правителя.

— Десять, продиктовал предводитель, месяцев.

За это время Аргону следовало добыть клинок первого человека, который хранится в древнем городе Арборе. Выяснить, где находится озеро или река с живой водой. И найти потерянного наследника. Достать клинок он сможет после победы над Алманом. Спросить о живой воде он мог прямо сейчас Эльбу или ее сестру. И вновь оставался неразрешенным вопрос со спасителем Калахара. Наверное, стоило раздобыть больше информации об огне, об огненном всаднике и огненных санах. У каждого народа существовали свои особенные черты, которые отличали бы его от другого народа. Так, представители Эридана обычно с синими глазами, символизирующими океан и морские просторы. И х волосы рано седеют.

Что касается наследников Вудстоуна, то про них Аргон ничего не мог сказать, кроме того, что люди они скверные и чрезвычайно горделивые. Мужчины в их роду, как считалось по поверьям, обычно черноволосые, хотя шевелюра Вольфмана была такой же золотой, как и станхенгские поля. Бессмыслица. Подобные рассуждения были нелепыми и смешными. В каждой стране уживались свои «исключения». И даже в роду речного вождя Полуночного наверняка были не все синеглазые и седые. Тогда как отыскать огненного наследника? Он должен отличаться ото всех людей, ведь он единственный и последний огненный сан! И, в то же время, не стал бы он обычным, проведя всю жизнь рядом с обычными людьми? Он мог и не догадываться, что в его жилах текла королевская кровь Опаленных.

Аргон недовольно отложил перо и сжал пальцами переносицу. Он должен был найти выход ради всех тех, кто верил в него, кто пошел за ним, и он совершенно не понимал, как ему быть. С чего начать и куда двигаться дальше. Впервые Аргон из Дамнума не узнавал в себе того уверенного мальчишку, которым он когда-то слыл. А, может быть, раньше он и не был уверенным. Он был легкомысленным, безумным. Но не мудрым.

Неожиданно в дверь постучали. Юноша обернулся и увидел Хуракана. Тот держал в руках поднос с фруктами и рисовыми лепешками. Старик усмехнулся:

— Тебе тут под дверью дары оставили.

— Кто оставил?

— Полагаю, что рисовые лепешки приготовила Летисия. А фрукты… надеюсь, никто не заметил, как Элиас тайком пробирается на кухню.

Аргон криво улыбнулся. Ему льстило, что сильфы заботились о нем. Возможно, они все еще отдавали дань его отцу или же признавали, что поступили правильно, пустившись в далекий путь по холмам Станхенга земли, когда-то их непримиримого врага, Вигмана. Предводитель собирался встать, но замер, когда порог пересекла незнакомка. А следом за ней прошла и задумчивая королева. Выглядела речная нимфа поразительно уставшей.

— Нужно раны твои проверить, мак, воскликнул Хуракан, поставив на пояс руки, я за тем и пришел, чтобы удостовериться, что ты в порядке.

— Я в порядке.

— Посмотрим. Вот эта женщина считает, я мало пожил, и ошибаться могу.

— Я лишь сказала, что хочу взглянуть на поврежденья.

— Слышишь, какими странными словами она пользуется?

— Мое имя Нейрис Полуночная, женщина подошла к Аргону и поклонилась, хотя в этом не было никакой необходимости.