— Аргон из Дамнума.

— Я о вас слышала. И я вас видела.

— Видели?

— Да. На лице незнакомки появилась загадочная улыбка. Пир в честь объединения Станхенга и кланов Дамнума. Припоминаете?

— Ранили его туловище, а не голову, неожиданно вмешалась Эльба. Она подошла к молодому человеку и, наконец, посмотрела ему в глаза; королева слишком долго избегала этого взгляда, но теперь в этом не было смысла. Она измотано пожала плечами. Верно?

Аргон не ответил. Он внезапно подумал, что прямо сейчас девушка упадет. Она едва стояла на ногах, едва сдерживала боль и крики, в ее небесных глазах было столько печали, что внутри у юноши все сжалось. Он серьезно нахмурил брови и ступил вперед:

— Что стряслось?

Эльба неожиданно для себя улыбнулась.

— Почему вы решили, что случилось что-то плохое?

— Я не прав?

Королева ранимо отвернулась. Она махнула рукой на старика и пролепетала:

— Вы должны послушать Хуракана. Пусть он проверит ваши раны, моя тетя знахарка, и она тоже сможет вам помочь, Аргон.

— Вам?

Предводитель фыркнул. Его невероятно раздражало, что Эльба разговаривала с ним так, словно он являлся милордом или господином. И ему казалось, что даже сама девушка считала это полной нелепицей. Но он не стал спорить.

Аргон присел на край кровати, стянул влажную от пота рубаху и не сказал ни слова, пока Хуракан снимал с него окровавленные пласты ткани и бросал их на пол. Раны до сих пор неприятно ныли и покалывали, особенно в области живота, а старик будто специально давил на них все сильней и сильней, заставляя юношу жмуриться от боли.

— Гноя вроде нет, присвистнул счастливый Хуракан. Нужно прижечь, и тогда они заживут быстрее. Одевайся, спустимся в подвал. Или, может, прямо здесь…

— Боги с вами! Возмутилась Нейрис, округлив глаза. Я не позволю вам прижигать раны этого юноши, вы сделаете только хуже!

— Женщина, я лечил людей еще до того, как вы на свет появились.

— Да, но только сейчас необязательно пытать людей, чтобы излечить их. Не слушайте его, Аргон. Я принесу отвар из золототысячника, и вы быстро поправитесь.

— Что еще за отвар? Какой золототысячник? Или вы про центауриум?

— П ро него. Только так золототысячник называли еще в прошлом веке.

Хуракан так возмущенно прищурился, что в комнате поднялся ветер. Он сгорбился и насупился, не принимая того, что кто-то лучше него разбирался во всякого рода снадобьях и лекарствах. Он взмахнул руками и воскликнул:

— Вы себя-то послушайте. Сами сказали про целый век, и знаете, что это обозначает? Нейрис посмотрела на него с таким равнодушием, что старик оскорбился еще больше. Что я прожил целое столетие, даже больше столетия, и видел побольше вашего.

— Я предполагаю, в Дамнуме растет мало лечебных трав и потому…

— Мало?

Это уже было слишком. Нейрис пошла к выходу, чтобы спуститься в подвал и найти настойку из золототысячника, а Хуракан кинулся вслед за ней. Он прищурился, готовясь к одной из самых важных битв в своей жизни: битвы за знания. И уже в следующую минуту в помещении воцарила мертвая тишина.

Аргон перевел взгляд на гостью. Она стояла напротив распахнутого окна. Одинокая и потерянная. Что ее беспокоило? Почему она так испуганно мяла побледневшие ладони? Юноша поднялся на ноги и уверенно подошел к девушке, зная, что ей страшно, чувствуя, что она истощена и жутко измотана. Он встал рядом и прохрипел:

— Эльба.

Она лишь сильнее стиснула пальцы и зажмурилась. Ее голова опустилась. Сильная и непоколебимая, сейчас она казалась совершенно разбитой.