— Нет.

— Да. М ы проиграли, твой отец проиграл. Он доверился своей интуиции.

— И она его подвела.

— Пойми, мак, старик уставился на предводителя и наклонился к нему, будто хотел поведать ему страшную тайну, не всегда то, что мы хотим это то, что нам нужно. Нам еще представится возможность свергнуть мерзавца Алмана с трона, поверь мне. Духи нас проучили сполна, скоро они проучат и короля Вудстоуна, и ты, он ткнул Аргона в грудь, ты должен сейчас подумать о том, чтобы наследие твоего отца не кануло в лету. Люди в Дамнуме не перед кем не приклоняются, да? Вот только почему-то Эстофа они слушали.

— Я никогда не стану таким, как мой отец.

— Нет. Не станешь. Хуракан недовольно ударил Аргона по макушке и, несмотря на его яростный прищур, отчеканил. Ты должен стать гораздо лучше.

Предводитель устало выдохнул и вновь посмотрел на бушующие волны. Они бились о скалы, словно не имели воли. Интересно, кто управлял ими? Кто заставлял их бояться?

— Сами мы не отобьемся от людей Алмана, медленно произнес юноша, наблюдая за розово-красным закатом. Мысли ураганом кружились в голове. Кем он был, что потерял и оставил позади. Куда он стремился. Придется найти союзников. Кто желает того же, что и мы? Кто желает смерти Алмана Барлотомея Многолетнего?

— Пожалуй, на данный момент каждый второй в Калахаре.

— Станхенг. Аргон решительно посмотрел на Хуракана и его зеленые глаза зашлись изумрудными искрами. Ветер завыл над головой. Нам не придется сражаться с войском Алмана одним, потому что Вольфман Барлотомей уже собирает воинов для этой цели.

— Хочешь испытать удачу с еще одним Многолетним?

— Вольфман должен спать и видеть, как он пронзает клинком горло любимого дяди.

— Этот мальчишка совсем слаб.

— С нами он станет сильней. Предводитель расправил плечи и воодушевленно сжал в кулаки пальцы. Мы соберем людей и покинем Долину Ветров.

— Не лучше ли сначала поговорить с ним об этом, мак?

— Поговорить? А потом я вернусь сюда и увижу руины?

— Это хорошая идея, мальчик мой. Правда, очень хорошая. Вот только…

— Что?

Хуракан расчесал дрожащими пальцами бороду и неуверенно нахмурился.

— Люди из Вудстоуна и Дамнума десятками лет не помогали друг другу.

— Да нам Лаохесана удалось победить лишь потому, что мы объединились! Мы давно должны были оглянуться за спину, чтобы увидеть ответы на вопросы.

— Но мы разобщены.

— Так исправим это, Хуракан. Не ты ли учил меня, что процветание будущего зависит от того, насколько хорошо мы помним свое прошлое? Я вспомнил. И остальные вспомнят.

Старик облизал губы, легкомысленно взмахнув рукой, и кивнул:

— Верно, мак. Я говорил об этом после третьей кружки медовухи.

— Собирай целебные склянки, лицо Аргона исказила ледяная ухмылка, утром мы покинем Дамнум и отправимся в Станхенг, встретимся с Вольфманом, а потом…

Юноша замолчал и вдруг зажмурился. Его кровь вспыхнула, сердце забарабанило в груди, словно дикое, и он со свистом выдохнул:

— А потом я убью Осгода. Алмана. Я убью. Их. Всех.

ОФЕЛИЯ

Офелия Уинифред Барлотомей не могла иметь детей, женщина узнала об этом, когда на свет появился ее первенец, мертвый первенец. Мертворожденным оказался и второй по счету сын, несмотря на то, что родился он через несколько лет после трагедии.

Тогда и заговорили о родовом проклятье. О бесплодии и насмешке богов. Вот только Алман в богов не веровал, он не увидел никакого божественного знака в том, что у него не могло быть наследников, и очень быстро нашел решение этой проблемы: Колетт робкая, рыжеволосая служанка, помогающая на кухне.