Изменить размер шрифта - +
В мире ангелов. Ты по доброй воле вступила в Легион. Ты пошла на это с открытыми глазами.

— Не на это, — сказала я, раздраженно взмахивая руками. — Работа, магия, тренировка. Очень реальная возможность смерти. Да, я подписывалась на это. Но я не подписывалась на то, чтобы меня метили воюющие ангелы.

— Это все части одного и того же, — сказал Неро с терпеливым вздохом. — Я пытаюсь тебя защитить. Ты ожидала, что продолжишь жить той же жизнью, какой жила до вступления в Легион, и это говорит о том, насколько ты наивна. Ты больше не человек, Леда. Ты должна перестать думать о себе как о человеке. Тебе придется подстроиться под нашу культуру. Иначе ты не выживешь. И никогда не будешь счастлива.

Одиночество затопило меня изнутри. Я чувствовала себя такой потерянной, такой чужой. Мир ангелов, Легион, путь к тому, чтобы самой стать ангелом — все это казалось таким иным и незнакомым.

Я скучала по дому. По моей семье. По знакомым запахам с кухни Калли. По пробуждению рядом с сестрой. По делению той дурацкой крошечной ванной комнаты на шестерых. По смеху за обедом. По поддразниваниям. Я скучала по всему. И мое сердце болело при мысли обо всем том, от чего я отказалась.

Но пути назад не было. Я думала, что самое тяжелое во вступлении в Легион — это пережить Нектар. Испытания, тренировки, монстры. Постоянное истощение и стресс, которые доводили меня до точки срыва.

Я ошибалась. Самое тяжелое во вступлении в Легион — это все то, что мне пришлось оставить позади, и весь этот новый мир, в который я вслепую бросилась с головой. Я прочла книгу об ангелах, но я их не понимала. Я больше не понимала даже собственное место в этом мире. Мне хотелось уткнуться головой в колени и раскачиваться вперед назад, громко мыча, пока все это не уйдет. Но я не могла этого сделать. Это никуда не уйдет. Я знала. Теперь это стало моей жизнью. Лучшее, на что я могла надеяться — это как можно сильнее держаться за свою человечность, как это делала капитан Сомерсет.

— Пожалуйста. Убери метку, — взмолилась я, обращаясь к Неро. — Если я тебе не безразлична, ты сделаешь это.

— Я пометил тебя, потому что ты мне не безразлична. Файрсвифт сделал это, навредив мне через тебя. Я предпочту, чтобы ты ненавидела меня, но была в безопасности, чем была его рабой.

Мое сердце представляло собой закрученный узел радости и боли.

— Я знаю, почему ты это сделал, но ты должен был меня спросить.

— Мы оба знаем, что ты бы отказалась. И твой отказ стал бы глупым решением. Ты все еще не понимаешь наш мир, Леда.

Он был прав. Я не понимала этот безумный мир ангелов и богов. Да и как я могла? Он для меня такой чужой.

Неро посмотрел на меня, выражение его лица слегка смягчилось.

— Есть способ удалить мою метку. Она разошлась недалеко. Я все еще могу выпить ее из тебя.

— Пожалуйста, сделай это.

Мне показалось, что я заметила в его глазах вспышку боли — из-за предательства — но она исчезла так быстро, что возможно, это всего лишь игры моего разума. Я не хотела причинять ему боль.

Неро поднял руку к моему лицу. Он смахнул волосы с моей шеи, и мой пульс ускорился в предвкушении. Я так безнадежно зависима от него, что сложно было мыслить разумно. Но я должна была. Я должна была завернуться в свою человечность как в щит, как это делала капитан Сомерсет.

Его клыки пронзили мою кожу, но когда в этот раз он пил из меня, это не ощущалось хорошо. Это вообще никак не ощущалось, за исключением тупой боли в ранке. В этом не было ничего чувственного. Неро пил аккуратно, вытягивая из меня свою метку с хирургической точностью.

Наконец, он отстранился и сказал:

— Готово.

— Спасибо, — я потянулась в сумку за исцеляющей пудрой, которой я посыпала проколы на шее.

Быстрый переход