– Я уверен, он бы и внимания не обратил, – тихо ответил Джек.

Эйприл резко повернулась к нему.

– Ты-то откуда знаешь?

Джек отшатнулся, словно получил пощечину. Неужели она по-прежнему ему не доверяет?

– Понимаешь, каждый раз, когда ты говоришь о своем деде, лицо у тебя становится наивным и мечтательным, словно у маленькой девочки. – Эйприл подняла брови, и Джек улыбнулся в ответ. – Да, Эйприл, да. Ты не совсем разучилась радоваться жизни, и, думаю, за это нужно благодарить твоего дедушку.

Плечи Эйприл поникли. Джек шагнул было к ней, но вовремя вспомнил, что должен держать себя в руках.

– Иди ко мне!

Он не протянул к ней рук – сейчас она должна была принять решение сама. Не то чтобы Джек устраивал Эйприл испытание, он вовсе не обдумывал того, что делает, и в своих действиях руководствовался чем угодно, кроме сухого расчета. Он просто знал, что сейчас Эйприл сама должна подойти к нему.

– И что будет?

От этой отчаянной попытки «подстраховаться» у Джека защипало в глазах, и он поклялся про себя, что закончит дело, начатое дедушкой Эйприл.

– Честно? – Он улыбнулся во весь рот и получил в ответ робкую улыбку. – Только подойди поближе, а уж я позабочусь о том, чтобы это чудное мечтательное выражение появлялось у тебя на лице всякий раз при мысли обо мне.

– Ах ты нахал! – взвизгнула Эйприл и бросилась вперед – прямо в его гостеприимные объятия.

Джек подхватил ее на руки и покрыл поцелуями. Своими ласками он пытался выразить все обуревающие его чувства, но вскоре понял, что поцелуев для этого недостаточно.

– Кофейный столик или кровать?

Эйприл не сразу поняла смысла вопроса. Когда же поняла, щеки ее вспыхнули жарким пламенем – но не стыда, а желания.

– Кровать.

С этим словом она взглянула Джеку в лицо и увидела, как его зеленые глаза потемнели от страсти, а зрачки стремительно расширились.

Одной рукой Джек подхватил ее под коленки, а другой прижал к своей груди. Распахнув дверь ногой, он внес Эйприл в спальню и поставил на пол в изножье необъятной кровати.

– Знаешь, как тяжело мне было прощаться с тобой прошлой ночью?

Эйприл радостно улыбнулась в ответ. Впервые за многие годы она чувствовала себя легко и свободно.

– Думаю, примерно так же, как и мне. Джек загадочно усмехнулся. От этой усмешки колени Эйприл подогнулись, и все мысли о Маркхеме мгновенно вылетели из головы.

Нельзя сказать, что Эйприл ослепла от любви. Конечно, она не могла не замечать его пронзительных, настойчивых взглядов. Но сейчас желала только одного: упасть на постель и ощутить на себе тяжесть Джека. Она желала его всего: глаз, улыбки, умелых рук, твердости и пламенного жара его мужского существа, а все остальное ее не интересовало.

В этот миг Эйприл чувствовала себя по-настоящему счастливой и желала только одного: чтобы это продолжалось вечно.

– Да вы, мисс Морган, кажется, пытаетесь меня соблазнить? – Джек наступал на нее, тесня к кровати. – Что ж, придется устроить вам маленькое представление!

Эйприл бросила на него кокетливый взгляд из-под полуопущенных ресниц. Его шутливое настроение, столь контрастирующее с серьезностью прошлой ночи, подбодрило ее.

– Какое же, мистер Танго?

Не отрывая от нее глаз, Джек поднял руку и провел пальцем по изящной линии ключицы, выступающей из-под низкого выреза блузки.

– Я покажу тебе, чего хочу, а ты скажешь, нравится тебе это или нет.