– Да, Император.

– Тот, что убил Бинадаса. Моего брата.

– Верно, государь.

Голова медленно поднялась. – Уже рассвет?

– Да.

Приказ Рулада прозвучал тихо, словно выдох: – Приведите его.

Они отпустили беднягу сразу же, как тот показал тайный проход под городскую стену. Дверь была, разумеется, заперта. Взводы ожидали в начинающей редеть темноте, отыскивая мало-мальски пригодные укрытия (таковых оказалось немного), пока Скрипач и Каракатица изучали подземный проход.

– Непрочно сделано, – шепнул Каракатица, – как раз по словам парня – мы заходим, они открывают водяной люк, и нам крышка. Скрип, я не вижу способа сделать все так тихо, чтобы мы прошли незамеченными. Они услышат, ловушка захлопнется.

Скрипач подергал белую бороду. – Может, получится снять дверь целиком, вместе с рамой и запором.

– Времени нет.

– Да. Отходим, прячемся на день, а вечером делаем что нужно.

– Адъюнкт медлить не станет. Кенеб хотел, чтобы мы были первыми, и он прав. Мы заслужили.

В этот миг они расслышали за дверью глухой удар. Тихо заскрипел засов.

Малазане встали по сторонам двери, торопливо взводя арбалеты.

Раздался скрежет и дверь резко распахнулась.

Показавшаяся фигура принадлежала явно не летерийскому солдату. На ней были простые кожаные доспехи, не скрывающие признаков женского пола. На лице незнакомки эмалевая маска с небольшим числом значков. За спиной два меча. Шаг, два… Она бросила взгляд на Скрипача, что стоял справа, потом на Каракатицу слева. Помедлила, отряхивая грязь, и устремилась наружу. Выскользнула на пустое пространство и скрылась.

Искупавшийся в поту Скрипач снова уселся. Арбалет дрожал в руках.

Каракатица сделал охранительный жест и тоже сел. – Дыханье Худа было у меня на затылке, Скрип. Прямо здесь, сейчас. Хотя она даже не потянулась за оружием, даже рукой не шевельнула, но…

– Да, – полным трепета шепотком ответил Скрипач. «Худом клятая сегуле. Высокого ранга. Мы не успели бы выстрелить… Головы покатились бы, словно парочка снежков – переростков».

– Скрип, я отвернулся. Я смотрел прямо в землю.

– И я.

– Поэтому мы еще живы.

– Да.

Каракатица оглянулся, уставился в темноту тоннеля: – Но все же нам не придется ждать следующей ночи.

– Иди к остальным, Карак. Скажи, пусть Кенеб готовится. Я иду проверять дальний выход. Если там нет стражи и все спокойно, нам повезло. Если есть…

– Ясно, Скрип.

Сержант нырнул в тоннель.

Он двигался в темноте не очень быстро, чтобы не создавать много шума. Стена над головой была чертовски толстая – только через тридцать шагов он различил смутное пятно выхода. Сжав арбалет, Скрипач двинулся к выходу.

Да, ему и не стоило спешить.

Тоннель открывался в узкую караулку без потолка. Вдоль стены справа стояла скамья; около нее на грязном полу валялись три тела, истекшие кровью от смертельных ран. «Нужно было отвести глаза, солдаты. Но едва ли она дала вам время подумать – ей хотелось поскорее выйти».

Дверь напротив была распахнута, но Скрипач сначала выглянул через трещину в стене. Широкая улица, пустая и замусоренная.

Они слышали отзвуки мятежа почти всю ночь; было ясно, что толпы пронеслись здесь, если не этой ночью, то одной из прошлых. Все лучше и лучше.

Он повернулся и поспешил назад. На внешнем конце прохода нашел Каракатицу, капитана Фаредан Сорт и Кенеба. Они стояли в нескольких шагах от двери.

Скрипач рассказал о находках. – Думаю, пора начинать. Восемьсот морских пехотинцев – для прохода потребуется время.