Подоспел латник, принес меч в ножнах и вонзил оружие в дно перед летерийцем.

– Возьми его, Спаситель. Ощути течения – они жаждут. Иди, времени мало.

Стоявший на четвереньках, мотавший головой Брюс Беддикт потянулся за мечом. Едва рука сомкнулась на ножнах, резкий поток поднял человека со дна. Он завертелся в круговороте ила и пропал.

Брутен Трана не шевелился. Течения без помехи пролетали сквозь него. Как и сквозь всякого духа…

Он ощутил себя обманутым. Не выпало случая поговорить с Брюсом Беддиктом, рассказать, что нужно сделать. Императора – зарубить еще раз, Империю – воскресить.

– Ты сделал все, Дух.

Брутен Трана кивнул.

– Куда ты пойдешь?

– Есть один дом… Я его потерял. Я найду его снова.

– Обязательно.

– Ох, Паддерант, гляди! Он шевелится!

Старик прищурился, пытаясь разглядеть Селаш сквозь густой дым. В последнее время она только этим и занимается. Охапки ржавого листа – со дня ареста Теола Беддикта. – Вы одели много мертвецов, хозяйка. Достаточно, чтобы знать, как выглядят легкие людей, злоупотребляющих этим снадобьем.

– Да. Никаких отличий от обычных легких.

– Пока не подхватишь гниль или рак.

– Легкие с гнилью тоже все одинаковы. Это точно. Ты слышал, что я сказала?

– Шевелится, – ответил Паддерант и извернулся на стуле, разглядывая стоящий на полке сосуд из плохого стекла. В нем, в слое густой розовой жидкости, плавал отрезанный палец.

– Значит, время. Идти. К Ракет, – сказала Селаш в промежутках между яростными затяжками. Объемистая грудь колыхалась так сильно, что готова была разорваться. – И сказать. Ей.

– Что он шевелится.

– Да!

– Ладно. – Помощник поставил чашку на стол. – Чай из ржавого листа, хозяйка.

– Я захлебнусь.

– Не вдыхать. Пить, как полагается цивилизованным людям.

– Ты еще здесь, дорогой слуга? Мне это СОВСЕМ не нравится.

Паддерант вскочил. – В путь, в опасный путь!

Она ухитрилась столкнуть труп Ятванара в сторону, и теперь он лежал рядом, словно свернувшись во сне. Вздутое, покрытое пятнами лицо упиралось в ее собственное лицо.

Никто за ней не придет. Комната запретна для всех, кроме Танала Ятванара. Если только в ближайшие два дня случится какое-то несчастье в квартале и Карос Инвиктад пошлет разыскивать Танала… Джанат понимала, что для нее будет слишком поздно.

Она прикована к постели с раздвинутыми ногами. Под ней скопилась моча. Женщина взирала на потолок, до странности радуясь присутствию другого тела рядом. Его неподвижности, холоду кожи, полному отсутствию упругости плоти. Она могла ощутить вялый пенис, упирающийся в ее правое бедро. Зверь внутри доволен…

Ей нужна вода. Больше всего иного. Достаточно и глотка – он позволил бы ей собраться с силами, снова дергать за цепи, перетирая сталь и дерево, мечтая о том, как вся рама треснет – но для такого нужен мужчина, могучий и здоровый. Пустая мечта… но она осталась единственным утешением. Джанат надеялась, что мечта сопроводит ее в смерти. Да, до самого последнего мгновения.

Хватит и этого.

Танал Ятванар, ее мучитель, мертв. Но ей не сбежать даже от мертвого. Она рассчитывала, освободившись от оков плоти, продолжить преследование – демоническая душа, жаждущая утолить голод, жестоко покарать ту хнычущую, трусливую штучку, что осталась от Танала.

Глоток воды. Было бы так сладостно…

Он смогла бы плюнуть в маячащее перед глазами лицо.

Монеты, брошенные в возбужденную толпу, собрали толпу еще более многочисленную и возбужденную.