Чёрный слон продолжал угрожать коню белых, но его атака оставила небольшую брешь, в которую ворвался другой конь. Кавалерист напал в излюбленной этим типом войск манере — угрожая сразу по трем направлениям и ставя противника перед нелегким выбором.

— Гарде, Такэда-сан. Ваш ход…

***

«Тяжело в учении — легко в бою!» Спорить с истинностью изречения великого российского полководца 19 века может разве что излишне самоуверенный человек. Александр Васильевич знал, что говорил — его карьера начиналась чуть ли не с самых низов и в итоге вознесла в высшие круги имперского общества. В его случае иначе и быть не могло: все Виртуозы получали Герб и право основать свой Род. Но предшествовали этому его постоянные тренировки. Мой дедушка Хандзо придерживался того же мнения и взвинчивал темпы наших тренировок. Новые «техники» и приемы, короткие и емкие лекции по энергетике, нарабатывание навыков манипулирования бахиром вне и внутри тела — всё это шло нескончаемым потоком, перегружая память, мозг, тело и дух. И тем не менее духу казалось, что этого мало.

— Ич, ни, сан!

Связку из трёх ударов тень повторила безукоризненно — насыщенный серый силуэт на стене сделал синхронный со мной подшаг, выбросил два хлестких джеба на уровне головы предполагаемого противника и от души вложился в апперкот.

— Ши, го!

Два «нырка» под ответную комбинацию, прикрывая нижнюю часть лица сжатыми кулаками.

— Рок!

Неожиданный лоукик в область колена — мощный, резкий, калечащий. Тень повторяла всё идеально и не вызывая нареканий.

— Сич, хач!

Рывок вперёд, поглощая дистанцию, и прыжок на последнем шаге.

— Кю, дзю!

Вынос левого колена вперёд, скручивание корпуса, небольшой доворот и…вместо левого колена бьёт правое. Приземление. Поклон бессознательному противнику.

Тень повторила поклон и послушно замерла на стене, словно ожидая новых указаний. Однако на этом тренировка была закончена.

— Нокаут!!! И враг повержен! Приветствуйте нашего нового чемпиона! — сьехидничал дух предка, тихо хихикавший всю тренировку на задворках сознания.

Тонкая нить бахира со стихийным «теневым» окрасом беззвучно лопнула и на меня навалилась усталость. Точнее, целых две усталости — физическая и метафизическая. Поэтому я только и смог что вяло отмахнуться:

— Отстань, древний. Сам же сказал, чем больше повторений, тем на большее способна моя Тень.

— Сказал. — радостно согласился со мной дедушка. — И моё сердце полно трепетного счастья, что поучения не миновали твоей бестолковой головы. Глядишь лет через пять-десять из тебя выйдет настоящая «ночная тень»!

Откровенно говоря, в тот момент я перестал его слушать, зная что дед оседлал любимого конька, то есть рассуждения о том, что будет и том, что есть на данный момент. Статистика неумолима и по ней выходило, что у меня было как минимум минут пять, прежде чем начнется конструктив. Поэтому, продолжая вполуха мониторить его бубнеж, я прошёлся по комнате и выключил свет, оглядывая своё скромное жилище критическим взглядом.

Надо было что-то менять. Как минимум, подыскать место для дополнительных тренировок. Трещины в стенах от постоянных манипуляций бахиром разрослись до таких масштабов, что стали элементом декора в стиле «разруха и обветшалость» — сложная, разветвленная сеточка миниканьонов грозила перерасти в нечто большее и обвалиться ко всем чертям.

— А какое рвение ты проявляешь к учебе! Я восхищён! Раненый, да ещё и в выходной. В свой единственный выходной!

Что-то в его монологе резануло мой слух, привлекая внимание, но что именно? Стянув с себя мокрую от пота майку и прихватив полотенце, я вышел в коридор, направляясь к общей душевой.