— А что по японцу? Никаких странностей?

Координатор клана Во Шин Во не стеснялся советоваться с дочерью. Вложенные в её воспитание и обучение средства уже оправдали себя полностью — она умела смотреть и думать. Объективная оценка последних событий была куда как важнее, чем могло показаться на первый взгляд.

— Господин Координатор, к вам прибыл личный представитель князя. — коротко проинформировал интерком на рабочем столе, прерывая набирающий обороты разговор.

Сяолун помянул демонов и щёлкнул пальцами, привлекая внимание дочери:

— Займись японцем лично. Разрешаю использовать любую агентуру. Необходима полная информация, в том числе личная. Я хочу знать чем он так мешает «драконам». И проконтролируй судьбу арестованного боевика. Это первоочередная задача.

— Будет исполнено, отец. Во имя Гармонии.

— Во имя Гармонии, дочь. Ступай.

Девушка гибко выскользнула из объятий кожаного кресла, расправила одной только ей видимые складки на строгом брючном костюме и прихватила разложенную на столе папку с документами.

— Проводите господина Назарова ко мне. — Коротко приказал Координатор предпочёл остаться на ногах и встретить проводника княжьей воли у порога. — Рад приветствовать Мечника Великого Князя Сибири у себя в гостях.

Мечниками с древних пор называли княжеских бояр-судей. Они наделялись обширными полномочиями и могли вынести фактически любой приговор по собственному усмотрению, но именем князя. Непредвзятость, неподкупность и объективность решений этих людей не подвергалась сомнению. И поэтому замшелая древняя традиция продолжала существовать, являя провинившимся суровый лик феодального правосудия, впрочем, действовавшего в строгом соответствии с уложениями закона.

Боярин Назаров коротко кивнул и величественно вошёл в кабинет, распахивая накинутую на плечи волчью шубу, из под которой выглянул короткий меч с толстым широким лезвием. Пахнуло мокрым мехом, кожей и железом.

— Ты можешь дать объяснение произошедшему, Координатор? Мой господин недоволен тем, как ты чтишь договор. — спросил Мечник, устремив требовательный взгляд на задумчивого китайца.

— Договор свят! Я не в силах спорить с Судьбой. Но не отрицаю своего упущения, коему нет оправданий.

Сяолун говорил медленно, взвешивая каждое слово перед тем как уронить его на незримую чашу весов стоявшего перед ним судьи. Назаров выслушал его и нарочито медленно положил руку на рукоять меча.

Клинок выскользнул из-за кушака, обвивающего строгий камзол боярина, порождая волнение в душе китайца, и замер, направленный твердой рукой боярина-наказующего. Сложная руническая вязь на стали сверкнула фиолетовыми искрами. Стало тихо.

— Примешь ли ты справедливый суд владетеля этих земель?

Сяолун улыбнулся. Искренне, насколько только мог старший функционер Темного Клана. Тревоги отступили, худшее из возможного развития событий миновало.

— Принимаю решение князя Морозова и считаю его законным.

— Волей князя ты лишён привилегии самостоятельно поддерживать порядок на улицах Китайского квартала. Впредь этим займутся те, кто воспрепятствовал убийцам. Ты обязан помочь им. Слово сказано! Ты подтвердишь его делом в течении месяца или я вернусь сюда.

— По воле князя и согласно Договору. — поклонился китаец, провожая глазами клинок, вернувшийся на своё место. Закралась мысль, что сталкиваться с подобными спектаклями ему ещё не доводилось, а уж тем более принимать столь явное участие в решающем акте.