Изменить размер шрифта - +
Ко мне приходили люди дона Массерии. Они предложили… лучшие условия. И защиту.

— Защиту? — ирландец язвительно усмехнулся. — От кого? От нас? Так посмотри вокруг, Энрико. Ты видишь здесь серьезную охрану? Вот твоя защита. — Донни кивнул на меня и Патрика, — Двое мальшек в обносках. А теперь посмотри на нас. Как думаешь, кто выигрывает в этом соревновании? И еще… Поверь, мистер Хиггинс примет твой поступок за личное оскорбление. Ты ведь знаешь, как он реагирует на оскорбления? Зачем тебе такие сложности? У тебя семья. Жена, дети…

Ирландец медленно, почти небрежно, расстегнул свой пиджак, дав Энрико и нам увидеть рукоять кольта, торчащую из кобуры. Его напарник проделал то же самое. Посыл был ясен и недвусмыслен.

Энрико сглотнул, бросил на нас с Патриком взгляд, полный отчаяния и страха, затем медленно отступил к двери.

— Я… я понял. Прошу, никакого насилия у моего заведения. Здесь сейчас находятся слишком… важные люди, которые хотят просто отобедать. — Пробормотал он.

— Умный малый. — Кивнул удовлетворено Донни, а затем снова повернулся ко мне. — Ну что, парень? Ты все еще здесь? Или тебе помочь принять правильное решение?

И вот тут, в момент, когда ситуация вроде бы стала еще более напряжённой, меня вдруг наоборот отпустило. Мои пальцы разжали руль, адреналин, который секунду назад сжимал горло ледяным комом, внезапно кристаллизовался в холодную, ясную ярость. С хрена ли в этом долбаном Нью-Йорке каждый придурок, мнящий себя «крутышом», считает своим долгом угрожать мне?

Интонация, с которой говорил Донни, не оставлял сомнений — это был ультиматум. Собственно говоря, демонстрация оружия тоже свидетельствовала о наличие двух вариантов развития событий. Либо мы с Патриком молча сваливаем, либо… Либо мы один хрен молча сваливаем, но уже в какой-нибудь труповозке.

Мозг начал усиленно обрабатывать вводные данные. Силовой вариант абсолютно проигрышный: мы вдвоем, безоружные, против трех вооруженных головорезов. Я, конечно, могу иногда вести себя странненько, но диагноза «клинический идиотизм» у меня не имеется. Как и шизофрении. Соответственно, драки, ругань и попытки нагнуть противника физически — исключаются.

И будь на моем месте настоящий Джонни, он, возможно, уже развернул бы тачку, чтоб убраться восвояси. Но я не Джонни. Нейронные связи Макса Соколова включилось в дело. Заработало мышление коуча, который зарабатывал на жизнь тем, что вел переговоры и находил слабые места в самых непробиваемых клиентах.

Я медленно, демонстративно расслабленно вышел из машины, оперся о теплый капот «Доджа» и улыбнулся. Улыбка была не дружелюбной, а скорее снисходительной, почти жалеющей.

— Мистер… мммм… простите, не запомнил ваше имя, — Начал я, мой голос звучал спокойно, почти лениво. — Вы говорите о лучшем виски. Интересно. А вы лично пробовали тот пахучий самогон, что Хиггинс гонит в своих бруклинских подвалах? Это же отрава для печени. Я, конечно, не сомелье, но могу отличить выдержанный скотч от жидкости для чистки канализационных труб.

Ирландец замер. Его глаза сузились. За спиной Донни тот самый «бык» у машины напрягся, сжав кулаки. Видимо, им впервые приходилось слышать нечто подобное. Имею в виду вот так, в лоб. Уверен, мало находилось самоубийц, желающих обгадить товар одного из самых опасных криминальных боссов.

— Какой самогон? — Обиженно встрепенулся парень, который до этого молча стоял за спиной Донни. — Отличный виски! Шотландский! Контрабандой тащим его через Канаду! Ты чего плетёшь, макаронник!

— Шон, заткнись! — Рявкнул Донни, при этом даже не обернувшись назад. Смотрел он только на меня и в его взгляде появилось что-то… что-то отдалённо похожее на неуверенность.

Отлично.

Быстрый переход