Изменить размер шрифта - +

Патрик тоже наблюдал, но еще он отчего-то был сильно напряжён.

— Расслабься, — сказал я, сворачивая к третьей точке, бару «Золотой якорь». — Пока что все тихо.

— Да я не могу, — признался Патрик. — Кажется, что из-за каждого угла сейчас выскочат либо фараоны, либо этот урод Фрэнки.

Как в воду глядел…

 

Глава шестая

Чтобы не пачкать белое пальто, не снимай белых перчаток

 

Четвертой точкой нашего маршрута оказался «Дельмонико». Честно говоря, я даже слегка прибалдел от того, насколько сильно изменился контингент, с которым мы теперь работали. Уровень покупателей, жаждущих заполучить свою порцию алкоголя, скаканул где-то в район отметки «Охренеть, как круто.»

Для Нью-Йорка 1925 года «Дельмонико» — это был не просто ресторан, это был храм высокой кухни и таких же «высоких» гостей. Место, где за столиками, накрытыми белоснежными скатертями, финансовые воротилы заключали многомиллионные сделки, политики вели негромкие беседы, решая судьбу Америки, а звезды бродвейских подмостков показывали свои новые наряды.

«Дельмонико» располагался в самом сердце Манхэттена, и даже его черный вход, куда мы подъехали на своем «Додже», выглядел солидно — аккуратная кирпичная арка, чисто выметенный асфальт, никаких помойных баков.

Я уже собирался заглушить мотор, как Патрик резко поднял руку и ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Джонни, гляди.

Я поглядел. А потом мысленно выматерился на родном, русском языке. Потому что только русский мат мог передать всю гамму испытываемых мной эмоций. Жаль, что нельзя было высказаться вслух.

Из-за угла, плавно, словно акула, скользящая в глубине вод, выкатился длинный, черный «Кадиллак». На фоне этой тачки наш «Додж» выглядел как деревенский дурачок, попавший в столичный бомонд.

Автомобиль проехал вперед, мимо нас, а затем бесшумно остановился поперек узкого переулка, полностью перегородив дорогу. Мои пальцы инстинктивно сжали руль.

— Это не клиенты, — тихо произнес я, — Не гости ресторана.

— Соглашусь. — Напряженно ответил Патрик, пристально изучая тачку. — Здешние гости через задний ход не пойдут, даже если перед парадными дверьми разверзнется твердь земная и все черти ада полезут наверх.

Двери «Кадиллака» распахнулись. Из него вышли трое. Они были одеты дорого, но без вычурности — добротные костюмы, начищенные до блеска туфли, шляпы, надвинутые на глаза. Эту троицу по глупости можно было бы принять за финансистов средней руки. Но только по глупости.

Потому что в их осанке, в манере двигаться чувствовалась не деловая хватка, а знакомая до боли уличная агрессия. Это были «солдаты». Высококлассные, может даже с определенным статусом, но «солдаты».

Один, похожий на быка, с низким, нависшим лбом, остался у машины. Замер, скрестив руки на груди. Его взгляд беспрестанно сканировал пространство, а напряжённая поза свидетельствовала о том, что в любой момент он найдет другое применение своим рукам. Например, обеспечит их оружием.

Двое других направились к нам. Тот, что шел впереди, выглядел постарше напарника. Ему навскидку было около двадцати семи-двадцати восьми лет. Тогда как парню, который топал следом, я бы не дал больше двадцати одного.

Оба — с умными, холодными взглядами. Оба — спокойные, уверенные, чуть нагловатые. Но это была не та босяцкая наглость, которая, например, отличала людей Фрэнки Йеля. Нет. У этих наглость выглядела оправданной. А значит, за парнями стоят реально серьёзные люди.

Они двигались в сторону «Доджа», изучая нас с Патриком из-под низко опущенных полей своих шляп. Первый явно был за главного.

Быстрый переход