Если Патрик сбежал, да еще прихватив с собой товар... Ну что сказать...Это будет чертовски поганый расклад. С другой стороны... Не мог ирландец так поступить. Просто не мог. Не верю.

— Патрик? — тихо позвал я, оказавшись внутри дока.

Из-за груды бочек тут же высунулась знакомая рыжая голова.

— Джонни! Черт возьми, я уже думал, тебя прикончили! — в голосе друга слышались и облегчение, и страх.

— Пока живой. И даже с гостем. Салли здесь. Нам нужно грузить товар в его машину.

Патрик удивленно вытаращил глаза.

— Ты это... Ты с ним договорился?

— Скажем так, мы достигли взаимопонимания. Теперь он везет нас выполнять работу до конца. Помогай носить ящики.

Мы вдвоем быстро, почти бесшумно, перетащили все семь ящиков из укрытия к «Паккарду». Салли, хмурый и молчаливый, мрачно наблюдал за процессом, покуривая сигарету. Помогать нам он не торопился. Думаю, чисто из вредности.

Когда последний ящик улегся в багажник, Сальваторе удовлетворенно хмыкнул:

— Ну что, герои, поехали закрывать дело. Адрес в Бруклине помните?

– А Нора? – Растерянно спросил Патрик, оглянувшись в сторону дока. – Я убрал ее с глаз, чтоб не привлекать внимания.

– Черт... Парень, в тех обстоятельствах, которые у нас тут сложились, тебя реально интересует старая кобыла? – Спросил Салли таким тоном, будто сам не верил тому, что говорит. – Нору заберут. Позже. А сейчас, ради всего святого, давайте уже отвезем этот чертов самогон!

Поездка до бруклинского склада прошла в напряженном молчании. Я сидел рядом с Салли, а Патрик устроился сзади, среди ящиков. Ирландец то и дело нервно поглядывал на меня, явно желая о чем-то спросить. Я ощущал его тревожный взгляд затылком. Но при нашем «попутчике» Патрик сдерживался. Понимал, Салли – точно не та компания, в которой можно что-то обсуждать.

Склад оказался не где-нибудь, а в самом сердце итальянского района, за неприметной дверью между пекарней и лавкой бакалейщика. Салли трижды постучал в тяжелую, дубовую створку, потом ударил еще дважды — особым ритмом. Задвижка с грохотом отъехала, и нас впустили внутрь.

Помещение оказалось огромным, похожим на ангар. Воздух густо пах пылью, деревом и, конечно же, алкоголем — сладковатым, терпким, дурманящим. Сотни, если не тысячи ящиков были аккуратно сложены вдоль стен штабелями почти до самого потолка. Здесь же стояли бочки с вином. Похоже, "разливухой" дон Массерия тоже не брезгует.

В дальнем углу двое рабочих разгружали очередную партию товара, лениво перебрасываясь словами на сицилийском диалекте.

Откуда-то из недр склада вынырнул тот самый Карло, «бухгалтер» с винокурни. Увидев нас целыми и невредимыми и, главное, с грузом, он даже рот от удивления открыл.

— Ну надо же, щенки выжили, — пробурчал Карло, снимая очки и протирая их носовым платком. Интонация была такая, будто его сильно огорчил факт нашего здравия. — А мы уже похороны планировали. Хотели сделать все чин-чинарем, – Карло замолчал на секунду, ожидая реакции. Не дождавшись, он громко хохотнул над своей шуткой. – Ну ладно. Вру. Какие, к чертовой матери, похороны? Кому вы нужны, щенки. А Петра? Он тоже жив?

— Петра больше не с нами, начал задавать слишком много вопросов, — мрачно ответил Салли, сделав едва заметный жест рукой у горла. — Эти двое теперь вместо него. Принимай товар, Карло, и внеси в книги. Семь ящиков, что мы привезли, — особая партия. Отметь отдельно.

Честно говоря, в этот момент я испытал даже некоторое удовлетворение. Не от того, что неизвестный мне Петра оказался мертв, а от того, что и в этом вопросе я был прав, когда анализировал всю ситуацию. Единственное, что покоробило, это спокойствие Карло. Вот ведь урод! Получается, когда мы загружали ящики в винокурне, он уже знал, что нас ждёт.