Я вернусь и докажу, что не побежден!

Глава сорок первая. Разбитые корабли

До большого города оказался день езды на снегоходах… И первым, на что обратил внимание Дар, были корабли. Поверженные исполины лежали на берегу, перевернутые, намертво вросшие в песок… Они были печальны, как печальны мертвые изваяния, не сумевшие запечатлеть тепло живых.

— Мрак… — своеобразно ругнулся Дар. Остальные хранили молчание.

Ну, может быть, хоть один?!. Дар убил несколько часов, чтобы обежать все мертвые корпуса, но везде находил дыры в бортах и проваленные днища… Ни один из этих монстров уже не поплывет…

— Ладно, Дар, давай лучше костер разведем, поедим, погреемся, — утешил его Мих. — Может, к утру придумаем, что делать дальше…

…Дар рад был бы уснуть, но сон почему-то не шел…

Над Берегом Владислава гордо возвышалось открытое иссиня-черное небо, запятнанное звездами. Небо, которое обладало взглядом… Дар посмотрел в него внимательно, как смотрят в глаза, и ему показалось, будто что-то мягко дрогнуло в ночи. Правда, он так и не понял, что произошло… По ту сторону ночи вздрогнула Вита, встретив взгляд простого смертного, направленный в глубины ее души…

…Дар закрыл глаза и развел в стороны руки — бессильный непонятный жест… Он не знал, что делать. Как быть с этим краем мертвых кораблей…

…Молота судьбы не выдержала ни одна мечта… Даже мысль он отце уже не была лучом света — после того, как Дар встретился с ним. Человек. Это был человек. Хороший человек… правда, предатель… «Это Шура, моя жена…» вот-вот…

…Из-за камня легкой тенью выскочил Скирр. Дар, стряхнув печальные мысли, точно снежинки, улыбнулся пушистому малышу. Тот, оживленно объясняя что-то на своем мурлыкающем наречии, потянул Дара за руку. Звал куда-то…

Вдвоем они обошли мертвое судно, зарывшееся носом в песок и направились к обломанным зубам города… По пути их догнал Клот — бежал легко и беспечно, не обращая внимания на нешуточную силу, угадывавшуюся в каждом движении.

…Все отцовские разговоры Ива разбивались о непоколебимое, невесть откуда взявшееся упрямство его сына, как волны об утес. Мих был непреклонен. Он стоял, скрестив руки на груди и выпрямившись во весь рост. Судя по отсутствующему взгляду, мысли его были там, возле костра, где устраивались на ночлег Нефью, Рон и… Рая.

— …В свое время я б тебя еще понял, — распекал его Ив. — Да, когда такая тьма стояла, когда кланы грызлись… да, тогда парни гибли два через один, а девки воевали не все. Те, которые оставались на слетах, жили лет по тридцать — и ничего удивительного, если у парня была жена его гораздо старше. Но сейчас, дурень! сейчас-то!.. Мы что, воюем, что, выбора нет?!

— Я люблю ее, — отвечал Мих. И так каждый раз… волны об утес, и все тут…

— Она радикс, — настаивал Ив.

— Я люблю ее, — упорно повторил Мих…

Ив понял, что Миха придушить проще, чем переубедить: он уже все для себя решил. «Вырос, балбес…» — пробурчал Ив и зашагал к костру. По пути поймал себя на мысли, что вовсе и не хотел переубеждать сына. Не хотел бы, чтобы он был вечно покладист и послушен, как слуга, чтобы дрожал и преклонялся пред отцом… Нет, Мих вырос таким, каким мужчина и должен быть… Вырос… давно ли Ив держал его на руках, когда маленькая ладошка Миха с трудом обхватывала отцовский палец?.