Я шел по набережной в черной кожанке, которую трепал холодный сырой ветер. На мне были и мои любимые старые джинсы, и растоптанные кроссовки — реликвия тринадцатилетней давности. Я не просто влез вчера в эти вещи — они на мне болтались. Казалось, я снова был на тринадцать лет моложе. Снова вернул тот возраст, когда у меня не было еще ни Рон, ни Дара… ни Шуры. И это было хорошо.

Меня вела интуиция, и я ей доверял. Так даже проще: не надо ни о чем беспокоиться, мое дело сумку с пожитками тащить на плече…

Приехал я на старом пазике с надписью «Southern trail» (по-нашему — южный след). Я зашел туда спокойно, как к себе домой. С меня никто не стал требовать платы, и никто не удивился, почему так… Я начал превращаться в мастера лжи и пластилина правды: я лепил правду такую, какую хотел. Хотел я вначале верить, что кредитка — это проездной — и ездил зайцем. Хотел верить, что и сейчас никто не потребует платы — и ехал.

Я ощущал, как ко мне возвращаются силы; как та энергия, из которой не получилось пока ни ненависти, ни любви, струится по моим венам… Хотя, пожалуй, ненависть начинала брать верх. Мне хотелось, искренне хотелось вылить ее на тот, распрощавшийся со мной мир… Я не думал, зачем…

…По борту корабля тянулась серебристая надпись: «Черный Аполлон». Он стоял в порту одиноко — никто не поднимался по спущенному трапу, никто не бегал вокруг с чемоданами. Казалось, он ждал. И ждал меня…

А я не торопился. Я просиял в лучезарной улыбке и пошел к нему неторопливым широким шагом.

У трапа скучал мальчишка лет двенадцати. Он смотрел под ноги и гонял носком сапога обкатанный древним морем камешек… Почувствовав мой взгляд, мальчик поднял глаза…

— Здравствуй, парень! — поприветствовал я его. — Скажи-ка мне, что это за корабль… название у него интересное!..

— О! Это… это наша организация так называется, — затараторил наскучавшийся мальчуган. Он был явно рад, что я пришел: хоть какое-то разнообразие… — Мы защищаем природу, следим, чтобы не исчезли редкие виды… вот.

— А что означает «Черный Аполлон»? — поинтересовался я.

— Это… это бабочка… — мальчишка оттопырил ворот курточки, чтобы показать мне металлическую брошку изящной работы. Брошка была в виде белой с черными пятнами бабочки. — Parnassius mnemosine, — добавил юный защитник природы с многозначительным видом.

Я даже развеселился и заулыбался по-настоящему…

— А отец у тебя, небось, капитан? — хитро прищурился я.

— Ага! А как вы догадались?!

— Да по тебе видно, что и ты будешь капитаном!

Мальчишка аж зарделся от гордости.

— Кого ты ждешь? — спросил я как бы невзначай.

— Александра Армани… я должен его встретить и проводить на корабль…

— А корабль идет в Штаты… — плавно продолжил я.

— Угу, — охотно кивнул мой собеседник…

— Александр Армани — мой отец, — сказал я с безупречной искренностью мастера лжи и пластилина правды. — Только сегодня он собирал вещи, как вдруг ему взбрело в голову, что он уже стар для таких поездок. Я его час уговаривал, но все равно пришлось отправиться вместо него.

…Но малец оказался крепким орешком… Он не стал согласно улыбаться и кивать, а наоборот, наморщил лоб и начал сомневаться.

— А зачем тогда вы расспрашивали про корабль?

— Я хотел поговорить.