…Дар молчал. Он все еще чувствовал себя виноватым, и это висело на душе тяжким грузом. Но он просто кожей ощущал, что все смотрят на него и ждут его действий, а Клот… он тянет время…

— Среди вас есть человек, который говорит, что Черный Аполлон в состоянии пересечь океан, правда ведь? — продолжал тихо и мирно вести свою речь Клот.

— Есть… — Капитан был нешуточно удивлен, но казалось бы туманный взгляд Наблюдателя не позволил ему отвлечься на эту мысль. — Есть… только ведь Александр — выживший из ума старик. Он живет воспоминаниями о том, что было до Войны… Да, тогда Аполлон плавал, но сейчас… столько времени прошло…

Дар! Дар! Сделай что-нибудь! Этот молчаливый призыв, это напряжение… но Дар даже не поднял глаз…

— И, к тому же, ребята, кто из Приморцев решится на такую авантюру? — развел руками Капитан. — Я же не самодержец какой. Если мои люди против, я их не заставлю. Поэтому: всё, оставьте этот бред. Наш дом уже давно берег. А Черный Аполлон уже давно не в том возрасте, когда приветствуют перемены. Все, ребята, ауф! Идите отдохните и поешьте, поспите в теплых каютах — что может быть приятней с дороги… А у меня еще куча дел сегодня.

С этими словами Лён-старший просто развернулся и направился к ближайшей лестнице, возле которой, переминаясь с ноги на ногу, стояла необыкновенная четверка.

…Дар ни с кем не разговаривал весь день и вообще не выходил из каюты. Спутники его чувствовали кто разочарование, кто замешательство… только Скирр был таким, как всегда. Корабль ему понравился. К тому же, на нем обреталось несколько пушистиков, которые принесли Приморцам рыбу. Скирр так соскучился по соплеменникам, что болтал без умолку и, казалось, светился от радости…

Мих и Рая отправились исследовать корабль. Вдвоем. Время, когда Мих и Дар были неразлучными друзьями, казалось каким-то древним мифом. Сейчас их разделяла невидимая пропасть, все расширяющаяся по краям. Зато Мих и Рая становились все ближе… и… Мих, казалось, все больше походил на радикса, чем на обычного человека.

…Ив и Нефью отчего-то вдруг нашли общий язык и вместе отправились в бар. А Рон осталась наедине с Каялой. Когда эти двое оказывались рядом, казалось, в воздухе пробегала морозная искра. Было, наверно, отчего…

— …Твоему сыну сейчас очень тяжело, — сказала Каяла и, облокотившись на перила, стала смотреть, как колышется море…

— Я знаю, — ответила Рон. — Жаль, что ничем не могу помочь… Я почти не понимаю его. Его мысли за гранью моего понимания. Мне до них далеко…

— Не только тебе… — отозвалась Каяла. — Знаешь, он движется к самоуничтожению. Горит, как свечка. Вопрос только в том, насколько его хватит…

— Мы должны что-то сделать! — Рон сжала кулаки.

— Знать бы, что… — все тем же ровным радиксовским голосом продолжила Каяла. — Мы и так делаем все, что можем. Ты молодец, что не стала тащить его домой… Хотя все равно у тебя ничего бы не получилось…

Рон грустно усмехнулась.

— А ты на него здорово влияешь… — заметила Каяла. — Пока еще — да. Видишь, как его подкосил тот случай… Иначе плыли бы уже к другому континенту полным ходом…

…Дар лицезрел пустоту. Никогда еще он не чувствовал себя таким пустым.