— Скол! Плюх!

— В этом и заключается вся ее зловредная сущность, — сердито объяснила мне Магда и отправилась в кухню за новым кофе и рюмкой для себя.

При этом она проявила альтруизм и захватила с собой еще несколько рюмок.

— Честно говоря, и я так думала, — призналась Алиция, нацепляя на нос все еще заляпанные брызгами дыни очки. — На фоне панголина она выглядела чуть ли не святой. Казалось, это он ее подавляет и что это по его вине в моем доме возникла такая гнусная атмосфера. Мне и вправду показалось, что я сама стала врединой.

— Ничего подобного, комары вредин не едят, — авторитетно заявила Мажена.

Я с обидой ее поблагодарила, потому что как раз мне они объявили голодовку. Она утешила меня сообщением, что ее тоже комары не едят, а значит, нас, таких вредин, уже две, и охотно приняла рюмку от Магды. В лигу вредин вступили также Стефан с Эльжбетой, а за ними и Магда, которая, правда, о комарах ничего такого не слыхала, но ее привлекла возможность оказаться в хорошей компании. Зато Алиция заявила, что комары как раз решили продемонстрировать всю полноту своих привязанностей, поэтому плевать она хотела на свежий воздух, и ушла в дом

Комаров на весь сад летало штуки две-три, но, что правда, то правда, все они с упорством обреченных кучковались вокруг Алиции. Поэтому мы из солидарности с хозяйкой тоже расстались с садом-огородом и свежим воздухом, и не сказать, чтобы с большим огорчением.

После чего, уже за кухонным столом, мы приняли мужественное решение не стучать властям, когда об этом не просят. Пусть датские полицейские сами ловят преступницу. Мы свое дело сделали, и нам достаточно сознания собственной правоты.

Юлия вернулась прямо к обеду, по виду уставшая и измученная.

— У нее или большой актерский талант, или солидные познания в области медицины, — сообщила мне, отозвав на террасу, Эльжбета. — Или и то и другое, а медицинские знания она пополнила, пока лечилась. Но иногда у нее актерство о медицину спотыкается.

Мы обе следили за тем, как держится Юлия. Эльжбета — очень внимательно и с самого начала, а я — приблизительно с середины, так как перед этим была занята мытьем головы. Оказалось, что у меня в волосах застряли ошметки дыни, которые мне мешали, поэтому пришлось от них избавляться при помощи воды. С кое-как накрученными и недосушенными локонами я вышла вслед за Эльжбетой на террасу.

— Как спотыкается?

— Юлия переигрывает. Делает вдох с опозданием, а потом непроизвольно еще одно движение, которое при данного рода травмах должно быть очень болезненным, но по ней этого не видно. Возможно, уже об этом забыла. Пустячок, но заметно.

— А ты обратила внимание на выражение глаз? Вернулась из посольства и, по идее, должна чувствовать себя как выжатый лимон, но что-то мне подсказывает, что она бодра, весела и полна энергии…

— Правильно подсказывает. А с чего ты взяла, что она была в посольстве?

— А где? В Тиволи? Должна была побывать в посольстве, если собирается переправлять панголина в Польшу. Не в багажнике же она его через границу повезет.

Юлия выпила минералки, извинилась и ушла к себе. Каждый в такой ситуации поделился бы впечатлениями, рассказал, что удалось сделать, а что нет, пожаловался бы на трудности, с которыми столкнулся. Не в раю ведь она побывала, в польском посольстве, а это тот еще гадюшник! Без крайней нужды ни один нормальный человек туда не сунется. Могла бы посоветоваться, что-то выяснить, но она молча удалилась в свою комнату.

— Похоже, драгоценное тело любимого камнем висит у нее на шее, — выразила свое мнение Эльжбета, с чем я немедленно согласилась.

Юлия вернулась в салон, вежливо поинтересовавшись, можно ли к нам присоединиться, но желания поучаствовать в беседе не проявила.