Подполковник сделал вид, что не расслышал приглашения.

Однако Хитрый не зря носил свою кличку — он и не думал сдаваться: загородив проход к столику Рудковской, он легонько подтолкнул мусора к Тягуну, который, в свою очередь, хмуро взглянув на опера, произнес:

— Перетереть надо…

Гуденко удивленно вскинул брови.

— С каких это пор вор в законе садит мента рядом с собой?

— А мы сядем напротив, — процедил тот.

Отказавшись от предложенной выпивки и сигарет, подполковник ждал, что скажет авторитет. Гросич же не спешил начать диалог.

Сперва он, обращаясь к Хитрому, распорядился:

— Возьми пацанов и пойдите куда-нибудь погуляйте. И не спешите возвращаться…

И лишь когда спина подручного скрылась в дверном проеме, Михаил Яковлевич обратился к начальнику уголовного розыска:

— Сам понимаешь, полковник, — как бы невзначай повысив Гуденко в звании, начал пахан, — кабы не нужда, я б с тобой и срать на одном гектаре не сел.

— Спасибо за откровенность, — с сарказмом склонил голову главный опер.

— Я думаю, ты не меньше меня заинтересован в том, чтобы на твоей территории не было беспредела? — и, не дожидаясь ответа, продолжил:

— Убийство Абрама Рудковского — это чистый беспредел. Так нельзя.

— И что?

— Мы хотим наказать залетных.

— И вам для этого понадобилась моя санкция? — обнажил подполковник белоснежные металлокерамические зубы, — только санкцию на смертную казнь в нашей стране дает суд…

— Кончай скалиться, начальник, — Тягуну и так был неприятен сам факт их беседы, а тем более попытки собеседника блеснуть мусорским остроумием, — я хочу, чтобы ты сделал свою работу и нашел негодяев.

Беседа для главного сыщика приобретала достаточно неожиданный поворот. Он даже прикурил из пачки лежащих на столе сигарет (вопреки предыдущему категорическому отказу) и глубоко затянулся.

— Что-то я не совсем понимаю вас, гражданин Гросич. То на меня нажимают сверху, чтобы прекратить дело, а то требуют все начать сначала? — он вопросительно уставился на Тягуна.

— Желание закрыть дело исходило от жены убитого, которая сидит вон за тем столиком, — законник кивнул в сторону вдовы Рудковского, — однако она изменила решение. Если будет надо, мы ее позовем и она это тебе подтвердит. Однако дела никакого заводить не надо. Надо просто запустить вашу мусорскую машину на полную мощь. И если твоим легавым удастся взять азеров, то нужно передать их моим людям.

— Как вы себе это представляете? — искренне удивился Гуденко. — Я не могу, как вы выражаетесь, запустить машину на полную мощность, если у меня нет на то законных оснований.

— Слушай, опер, не крути мне мозги, как позорному фраеру. Я знаю все твои возможности, — Тягун через стол приблизил свое лицо к начальнику угро, — меня не интересует, как ты это сделаешь, так же, как тебя не должно интересовать, что будет с бычьим потом. Единственное, на что ты можешь обратить свое внимание, это пять штук баксов, которые получишь немедленно в случае согласия.

На лице подполковника отразилась целая гамма внутренних переживаний. Ну в принципе чем он рискует? Не надо никого выпускать из тюрьмы; не надо давать никакой информации; нужно просто найти преступников — сделать свою основную работу, только не за нищенское жалованье, а за серьезную сумму, то есть по коммерческим расценкам.

Ну а то, что впоследствии придется одних бандитов отдать на растерзание другим, с лихвой компенсирует вышеназванная сумма. Да и жена пилит: дача недостроена, дочку замуж выдавать, да и на себя было бы не плохо что-нибудь истратить.