Витя Хитрый, глянув на пахана, удивленно почесал затылок — Ты что? А понятия?

— Ничего не поделаешь, — тяжело вздохнул старшой. — Мы, конечно, профессионалы, но менты-опера — профессионалы не меньшие. Да и возможностей для легального розыска у них больше.

— Мне, что ли, к мусорам заяву писать? — казалось, Витя никак не может поверить в то, что такой уважаемый человек, каким всегда считался в воровской среде Тягун, может пойти на такой шаг.

— Тебе — не надо, — ответил тот, доставая «беломорину» и прикуривая, а вот жена Рудковского — ей положено…

Конечно же, по факту зверского убийства известного бизнесмена было возбуждено уголовное дело — тем более, что в «Крымской правде» появилась даже соответствующая заметка. Однако стараниями людей Тягуна дело было замято: как говорили в ментовке, его просто «сунули под сукно», понимая, сколь оно бесперспективно.

Теперь приходилось давать откат, приходилось давать обратный ход…

— Думаешь, больше толку будет? И так раком весь Крым поставили.

— Надо их заинтересовать, — парировал Тягун более спокойно, — и предупредить, что в случае удачи зверей отдают нам на разрыв.

— Как?

— Так же, как и всех… Лавэ все уважают, и менты тоже.

— Так мне, что ли, с псами базлать?

— Жену Рудковского предупреди, когда та к следаку пойдет. Она баба-то неглупая, опытная…

Встреча была назначена в ресторане «Березка», славном тем, что он, как было известно в Симферополе всем и каждому, принадлежал одному очень известному симферопольскому авторитету.

Ресторан назывался так потому, что в зале у входа, подобно часовым у «поста номер один», то есть у Мавзолея В. И. Ленина, стояли в кадках две субтильные березки — полутрезвые завсегдатаи иногда стряхивали в кадки сигаретный пепел, а наиболее отчаянные даже удобряли остатками недопитого спиртного.

Менты предпочитали не соваться в кабак — «непонятки», происходившие тут не часто, гасились собственными силами.

И каково же было подполковнику милиции Гуденко узнать, что ему назначена встреча именно тут, в столь печально известном месте.

Начальник уголовного розыска — а именно такую должность занимал подполковник — прибыл к подъезду «Березки» в точно назначенное время.

Сержант-шестерка, выпорхнув из машины, приоткрыл дверцу шефу — тот опустил на асфальт одну ногу, осмотрелся по сторонам и только после этого вышел из автомобиля.

Войдя в зал, подполковник без особого труда узнал в сидевшей за дальним столиком пожилой женщине вдову убитого бизнесмена. Однако не только она привлекла его взгляд — недалеко от входа, как раз у кадки с субтильной березкой, сидел человек, чье лицо было хорошо знакомо — и не только тут, в Крыму. Это был известный вор в законе Гросич Михаил Яковлевич по кличке Тягун.

У подполковника нервно задергалась щека — надо было быть полным идиотом, чтобы не увязать желание вдовы покойного Рудковского поговорить о делах в присутствии известного «законника»; тем более что в достаточно большом зале «Березки» больше никого не было, если не считать братвы авторитета.

Однако отступать было не в обычаях подполковника. Напустив на себя независимый вид, Гуденко направился в сторону сидящей в глубине зала Рудковской, однако наперерез ему двинулся Витя Хитрый.

— Гражданин начальник, пожалуйте к нашему столику, — с улыбкой произнес бандит.

Гражданин начальник нахмурился: первым его желанием было, конечно же, отказаться — не для того же он прибыл сюда, чтобы развлекаться с окружением Тягуна.