— Носки у меня тоже ничего, всего месяц ношу, и заметь, ни разу не стирал, — Никитин, несмотря на близкую смерть, продолжал ерничать.

Не дождавшись ответа от старшего по поводу того, что делать с рубашкой, мародер резко дернул за ворот, обнажая всю в наколках грудь Писаря. Замерев от неожиданности, отпрянул назад.

— Ботва! Ботва! Глянь на него!

Старший обернулся на окрик. Рассматривая причудливые узоры наколки, он слегка растерялся.

Желающий заполучить рубашку неуверенным голосом спросил:

— Слышь, а может, он какой вор в законе? Может, бросим его? А то, я знаю, за это его дружки могут нас и за яйца повесить.

— Вот если мы его отпустим, — возразил главарь, — то, будь уверен, не только подвесят, но и заставят тебя сожрать свою мужскую гордость.

— Да-а-а, — протянул один из налетчиков, — напоролись…

Сергей, наблюдая замешательство на лицах бандитов, ухмыльнулся:

— Быдло позорное. Твари. Козлы. За, свои жопы трясетесь…

— Заткнись, — бросил Ботва, — тихо… — вдруг предупредил он остальных, услышав звуки автомобильного двигателя, доносившиеся со стороны дороги.

Послышался скрип тормозов. Захлопали дверцы машин.

— Ты машину убрал? — спросил старший у одного из своих подручных.

— Фуру да, а «бимир» не трогал, — ответил тот.

На его лице отразился испуг. — Думаешь, мусора?

— Идиот, — Ботва в гневе побледнел, переходя шепот, он закончил:

— Хрен его знает.

— А может, это проезжающие водилы тачку разбирают на запчасти?

Тем временем послышались голоса.

Парни замерли, боясь пошевелиться.

А из-за кустов со стороны шоссе уже обозначился темный силуэт.

— Братва, вали сюда! — Сергей узнал голос Лысого.

Новоявленные палачи, забыв о своей жертве, бросились от Никитина врассыпную. Но не успели они сделать и двух шагов, как на поляну выскочили человек десять. У каждого в руке был пистолет — это команда Ботвы поняла лишь после того, как грохнул выстрел и пуля пронеслась в нескольких метрах над их головами, сбивая сухие ветки с вековых елей.

— Стоять, шпанка! — выкрикнул Сопко, подскакивая к одному из парней, и ударом рукоятки пистолета сбил того с ног. — Какой прыткий!

Люди Лысого скрутили всех четверых, положив их в ряд на том самом месте, где десять минут назад лежал Сергей Никитин. Ребята из команды Сопко подобрали куртку и портмоне, оброненные перепуганным Ботвой.

Толик подошел к Сергею и аккуратно, стараясь не поранить друга, перерезал петлю. Они обнялись — Здорово, Писарь.

— Опаздываем, — вместо приветствия протянул Никитин таким тоном, будто речь шла о банальном опоздании на званый ужин.

— Прости, дружище, — Лысый понуро опустил голову, а затем, зло сплюнув, выдавил из себя — Бля, надо же, второй бок запорол за месяц.

— Ладно, не стоит расстраиваться, — успокоил его Сергей, — можешь считать, что ничего страшного не случилось.

— Да если бы я не успел, — резко выговорил Сопко, — то клянусь головой, застрелился бы у этого самого дерева, — он указал на сук, на котором еще болталась веревка с разрезанной петлей.

— Брось, — Сергей похлопал друга по спине.

— Я этих тварей разорву, — гнев Лысого обрушился на лежащих рядком пленников.