Разумеется, он занимался любовью с Оливией и другими женщинами. В конце концов, они не виделись целых пять лет, и Молли сомневалась, что такой сексуальный мужчина, как Уорс, все это время жил как монах.

Черт побери, ей нет до этого никакого дела, солгала она себе, зная, что признание в обратном может угрожать ее душевному спокойствию.

Если она намерена осуществить свой план, ей не следует предаваться запретным мыслям.

В этот момент она увидела Уорса, направляющегося к дому. Остановившись на полпути, он поднял голову и посмотрел на окна ее спальни.

Сердце Молли чуть не выпрыгнуло из груди, и она поспешно отскочила от окна. Удалось ли ей остаться незамеченной? Если Уорс видел ее, что он подумал?

Когда она набралась смелости и снова выглянула в окно, он уже ушел. Испытывая отвращение к самой себе за такое ребячество, Молли пошла спать.

Старинные часы в холле пробили три, и она осознала, что до сих пор не сомкнула глаз.

Будь он неладен!

Он ее видел. На мгновение ему захотелось послать все к черту и ворваться к ней в спальню. И что тогда? – спросил он себя.

Заняться с ней любовью? Да она не позволит ему переступить порог, не то что прикоснуться к ней. Господи, о чем он только думает? Это же безумие.

Почему он ее не прогнал, оставалось для него загадкой. Еще не поздно это сделать, сказал он себе, достав из холодильника бутылку пива и направившись к себе в комнату.

Но заснуть было невозможно. Для этого Уорс был слишком возбужден. За ужином он, к огорчению Оливии, немного перебрал. Хотя вечер прошел довольно скучно, он принес положительные результаты. Человек, которого Оливия пригласила для поддержки его избирательной кампании, показался ему приятным и надежным.

Похоже, Бен Гиббс был о нем такого же мнения. Они провели долгую беседу и пришли к полному взаимопониманию. К тому же Бен высоко отзывался о родителях Уорса, что не могло не польстить ему.

Если не считать плодотворной беседы с Гиббсом, вечер был наискучнейшим. Когда все разошлись, Оливия начала уговаривать его остаться, но он придумал какую-то неудачную отговорку и уехал.

Теперь, оставшись наедине со своими мучительными мыслями о Молли и ее сыне, он пожалел, что отказался провести эту ночь с Оливией. По какой-то причине мальчик не выходил у него из головы.

Если бы Молли забеременела в тот день в конюшне, его жизнь пошла бы по-другому. У него бы был ребенок – сын.

Теперь, даже если он этого захочет, у него не будет такой возможности. Доктор сказал, что ему чертовски повезет, если он сможет зачать ребенка. Вскоре после отъезда Молли с ним произошел несчастный случай: лошадь ударила его копытом в пах. Тогда он слишком переживал из-за предательства Молли, чтобы заняться лечением. Душевные раны, нанесенные ею, были слишком глубоки. Теперь, увидев ее сына, он наконец осознал ужасные последствия того несчастного случая. В довершение всего он ничего не сказал родителям, которые так мечтали о внуках.

Черт побери, Трент должен быть его сыном.

– Совсем допился, Кавано, – произнес Уорс вслух, издав горький смешок.

Покончив с пивом, он швырнул пустую бутылку на пол, и в этот момент у него перед глазами все поплыло. Отлично. Может, ему наконец удастся уснуть. Не раздеваясь, Уорс повалился на кровать, стараясь изо всех сил не думать о той, что превратила его жизнь в кошмар.

Глава седьмая

– Мамочка, эти блины такие вкусные.

– Я рада, что они тебе нравятся, мой сладкий, но тебе не кажется, что ты уже достаточно съел? – Молли улыбнулась сыну. – Пять – это слишком много даже для такого большого мальчика, как ты. Но молоко нужно обязательно допить.

– У тебя получаются такие же блины, как у бабушки.

Заметив, что губы Трента перепачканы сиропом и маслом, Молли намочила бумажное полотенце и начала вытирать его лицо.