– Немного крови еще никому не повредило.

– Я пойду принесу аптечку.

– Все в порядке. В конце концов, она перестанет кровоточить.

– А пока не перестанет, что ты собираешься делать?

Молли не верилось, что они завели этот бессмысленный разговор из-за пустякового пореза.

– Хороший вопрос, – ответила она.

– Я сейчас вернусь.

Когда он ушел, Молли обернула палец новым полотенцем и прислонилась к буфету. Ее ноги внезапно стали ватными:

Уорс вернулся через минуту и, не церемонясь, взял ее руку в свою. Если он и держал ее дольше, чем требовалось для оказания первой помощи, то они оба притворялись, что не замечают этого. Время словно остановилось.

К реальности Молли вернул Трент, вбежавший в кухню. Увидев повязку, он замер на месте и уставился на мать широко распахнутыми глазами. Молли немедленно отдернула руку и отошла на безопасное расстояние от Уорса.

– Мама, ты поранила палец?

– Да, мой сладкий, но уже все в порядке.

– Это Уорс забинтовал его?

Молли улыбнулась.

– Да.

– Но ты же медсестра.

Уорс рассмеялся, и у нее перехватило дыхание. Она так давно не слышала его смеха. От него исходила гипнотическая сила, которую невозможно было игнорировать.

– Когда-нибудь ты поймешь, что доктора и медсестры самые трудные пациенты, – сказал Уорс Тренту.

Глаза мальчика снова расширились.

– Правда?

Уорс подмигнул ему.

– Правда.

– Молодой человек, идите мыть руки, – обратилась Молли к сыну. – Ленч уже готов.

Немного помедлив, Трент посмотрел на Уорса.

– Ты будешь есть вместе с нами? – спросил он.

Удивленная бесцеремонностью сына, Молли поспешно сказала:

– У Уорса, наверное, другие планы. Я…

– Никаких планов нет, разве что я собирался принять душ.

В кухне наступила тишина. Молли бросила на Уорса сердитый взгляд, и он в ответ посмотрел на нее с невинностью младенца. Что дальше, черт побери?

Она собиралась отнести ленч в комнату матери и составить ей компанию, но, очевидно, Максин придется есть одной.

– Итак, что у нас на ленч? – непринужденно спросил Уорс.

– Сандвичи, хрустящий картофель и фрукты.

Уорс подмигнул Тренту.

– Мне нравится, а тебе, сынок?

Сынок.

Не смей так его называть, хотела закричать Молли. Он не твой сын, а мой. Только мой, с отчаянием сказала она самой себе, глядя в окно на залитую солнцем лужайку, чтобы немного успокоиться.

– Мамочка, я проголодался.

– Да, мой сладкий, сейчас.

Уорс направился к ней.

– Скажи, чем я могу помочь.

– Ничем, – холодно ответила она. – Я сама со всем справлюсь.

Остановившись на полпути, он нахмурился и сказал:

– Извини. – Затем повернулся и пошел к столу.

Молли вздохнула, зная, что Уорс не привык, чтобы ему указывали. Это была его прерогатива, и он ожидал беспрекословного подчинения от всех, кто на него работал. Но сейчас по непонятной ей причине он спустил ей командный тон. Должно быть, из-за присутствия Трента, которому она была несказанно рада. У нее не было настроения спорить.

– Что будете пить? – спросила она как можно любезней, пытаясь доказать себе, что может сохранять самообладание в присутствии Уорса.

Через несколько минут еда была уже разложена по тарелкам и чай налит в чашки. Хотя они ели в тишине, Молли всем своим существом ощущала присутствие Уорса и знала, что он испытывает то же самое.