— Выходные в Афинах? — удивилась Келли. — Это довольно неожиданно.

Ее улыбка разрывала ему сердце с тех пор, как он решил положить конец их браку. Александрос знал, как ее ранит известие о разводе.

Он провел ладонью по щеке девушки и подумал, что давно не видел на ее лице пунцового румянца смущения.

— У тебя выдалась тяжелая неделя, я хочу, чтобы ты хорошо отдохнула… без меня, — докончил после паузы фразу Александрос.

Келли нахмурилась.

— Ты летишь без меня? — в недоумении воскликнула она, выдав свое разочарование.

Он хитро улыбнулся в ответ.

— Отлично! — бросила девушка. — Найду, чем заняться.

— Я пошутил. — Он поцеловал жену в шею. — Вылетаем завтра рано утром.

И вновь они подъезжали к вилле. И вновь Tea спешила их встречать. Но иначе, чем прежде, — женщины радостно обнялись. Теперь они могли беспрепятственно излить свою взаимную симпатию.

Tea знала то, чего не желал знать Александрос. Она верила Келли, не требуя доказательств, но хранила это в тайне, потому что Келли сама попросила ее об этом. Девушка хотела, чтобы Александрос простил ее несмотря на подозрения, поверил бы ей, как поверила Tea. Он бы так и сделал, если бы любил ее по-настоящему. Келли не желала, чтобы их отношения зависели от ошибок прошлого. Оба они стали другими людьми. Но если семь долгих лет не стерли из сознания ее любимого мужчины прежних обид, то рискованно было вступать с этим мужчиной в новую жизнь.

Морально Келли подготовила себя к скорому разводу. Она рассчитывала услышать об этом от Александроса со дня на день. Тем более странно было оказаться снова на вилле, где прошел не менее странный медовый месяц.

Накануне вылета Келли, лежа в объятьях Александроса, заключила пакт с самой собой. Она решила инициировать развод по возвращении из Греции, поскольку ожидание неизбежного казалось ей невыносимым.

Поужинать они отправились в самый дорогой ресторан греческой столицы. Их беседа за столом была как всегда сбивчивой и исполненной скрытых и явных взаимных упреков.

Келли допила свой кофе, Александрос расплатился, они вышли из ресторана и сели в машину. Как обычно, Александрос предпочел в дороге молчать. Келли хоть и знала об этой его привычке, но смутное беспокойство закралось в ее душу.

Она осторожно посмотрела в его сторону:

— Что не так? — резко спросил он, заметив ее беспокойный взгляд.

Не помня себя, Келли выпалила:

— Давай остановимся, Александрос. Я не желаю больше это продолжать. Мне кажется, я заплатила по счетам и теперь требую свою жизнь обратно. Я хочу домой. Сейчас же. Я хочу развестись с тобой.

Александрос остановил машину. Он потянулся к жене, желая обнять. Ее слова стали для него настоящим ударом. Он рассчитывал произнести их первым и… не развестись, нет… просто заставить ее почувствовать эту боль.

— Не трогай меня, Александрос! — вскрикнула она. — Я больше не позволю тебе прикасаться ко мне! Достаточно этой пытки! — в истерике выкрикивала девушка.

— Келли, успокойся, пожалуйста. Обсудим все дома, — успокаивал ее Александрос. — Да что с тобой такое?

— Оставь! Не тронь! Ты же знаешь, что я не способна сопротивляться твоим ласкам, — беспомощно призналась Келли и заплакала, когда он вопреки просьбам сжал ее в своих объятьях.

Но в следующую секунду Александрос отстранился.