Распечатывая конверт, Арчибальд понял одну немаловажную вещь: ему не удастся передохнуть от суеты жизни в образе Александра Карпентера. Поскольку за ним вплотную следует настоящая жизнь – работа в офисе, строительство отелей, банковский бизнес и прочее, прочее, прочее. Девушку он обманул, а себя ему обмануть не удастся.

– Если у тебя срочные дела, я лучше уйду.

Арчибальд не хотел, чтобы девушка покидала его. Несмотря на доводы рассудка, он не оставлял мысли о том, что сегодня они наедине пообедают, затем сходят в дансинг или парк, а потом Корделия окажется у него в постели. Он научит ее поцелуям, ласкам, они поболтают и где-то под утро расстанутся.

Может быть, после этого он сумеет выбросить из головы глупые мысли о любви и забудет свою новую знакомую? И не будет мучиться тем, что его постигнет еще одна невосполнимая потеря, когда леди Корделия вернется в королевство Брендсворд.

– Нет, лучше попроси Леокадию приготовить тебе чай. Я разберусь с делами и скоро освобожусь.

Домоправительница вставила свое слово:

– Я только что испекла пирог с ежевикой!

Леди Корделия ответила ей с улыбкой.

– Вижу, вы знаете, как удерживать гостей. Пирог с ежевикой – мое любимое лакомство. Повар во дворце всегда баловал меня, и готовил именно такой десерт.

– Итак, ты остаешься! – поставил точку Арчибальд-Александр. – Я приду, разведу огонь в камине, и будем обедать.

Может, поэтому Джессика Гвиччиарди сразу не призналась, что у нее диабет? Арчибальд возненавидел себя за то, что дал своей возлюбленной погибнуть, и знал – отныне он будет всегда проклинать себя за это.

Бенджамин подбежал к дивану, запрыгнул на него и свернулся в уголочке.

Леокадия посмотрела на Арчибальда и спросила:

– Ничего, если он здесь полежит?

– Пусть делает, что хочет. Комфорт собаки для меня более важен, чем клочья шерсти на диване.

Я запомню ваши слова, – с улыбкой произнесла Леокадия. – Скоро будет готов обед! А огонь в камине лучше всего развести сразу. Однако это всегда делаете вы сами.

Надо же, какие ужасные условия для настоящей леди! Почему он не предложил ей свою спальню?

– Я скоро освобожусь, – шепнул он на всякий случай и отправился на цыпочках в кабинет.

Когда Арчибальд Бертольди уселся за рабочий стол, заваленный бумагами, он сказал себе, что Корделия только сегодня будет радовать его своим присутствием, а завтра он ее уже не увидит. Так что нечего и мечтать о близости. К тому же опыт подсказывает ему, что лишь работа может доставить удовлетворение настоящему мужчине.

Через пару часов Арчибальд покинул свой кабинет, закончив длительные телефонные переговоры. Да, дела отнимают много времени.

Может быть, Корделия уже ушла? Джессика Гвиччиарди всегда уставала ждать его и уходила заниматься собственными делами. Они никогда и не жили под одной крышей, всегда только порознь.

Но в то же время Арчибальд надеялся, что Корделия осталась. Войдя в гостиную, он увидел девушку, все еще лежащую на диване в обнимку с Бенджамином, и в душе у Арчибальда вспыхнул луч надежды.

Он подошел к дивану и стал рассматривать, как отблески пламени играют на волосах леди Корделии.

Глаза Корделии открылись, она произнесла сонным голосом:

– Почти как в волшебной сказке.

Наверное, она имела в виду сказку о Спящей Красавице, разбуженной поцелуем принца, поэтому Арчибальд счел нужным сказать:

– Но я-то не принц.

Конечно, он не принц, и не способен на благородные поступки. Был бы способен, Джессика Гвиччиарди не покинула бы этот мир так преждевременно.

Все, решено! Арчибальд не намерен впредь отвечать за чью-то чужую жизнь, тем более, за целую страну.