Света приняла это событие как-то обреченно и почти безразлично. Света даже не успела понять, любит ли она Иру, и с трудом вспоминала ее лицо и голос…

Видимо, кто-то из сотрудников подсказал этой Ирине, что у них, в госфирме, можно без проблем устроиться, обеспечив себе оплату декрета «в рамках существующего законодательства о труде» — не слишком богато, зато надежно. Слухи в их фирме распространялись «со скоростью пука», как говаривала Чернова, так что странно даже, что место пустовало почти четыре месяца…

Начальница отдела кадров, к которой в полубессознательном состоянии поплелась Светлана, глянула на нее, как удав на кролика, и сказала, что не может дать ей человека, прозрачно намекнув, что кашу расхлебывать следует тому, кто ее заварил.

— У вас был человек. Чем он вас не устраивал?

— Она работать не умела.

— Неужели? Пять лет умела, а на шестой разучилась, да?.. Это что — ваше руководство на нее так плохо подействовало? А письма вашим лечащим врачам она писать умела? А сколько она сейчас получает, вы знаете?

Нина Николаевна была из числа черновских почитателей, но решать вопрос с кем-то еще возможности не было — Наташа властью никакой не обладала, могла только что-то подсказать, не более.

— Так вы дадите мне единицу — или идти к директору?

— Директор скажет вам одно: куда я буду девать всех ваших переводчиков, когда они вернутся из декрета?

«Да потому что, пока я буду до него добираться, ты позвонишь ему и это скажешь», — подумала Света.

— Нам что здесь потом — бюро переводов открывать? Задействуйте Дебранову — не все ж ей прислугой-то у вас работать, чашки-ложки мыть.

«И это всем известно…»

Полемизируя с кадровичкой, Света не заметила, что в отделе находится человек, видеть которого в такой ситуации ей хотелось меньше всего.

«Нет, надо все-таки хоть на важные встречи надевать очки», — запоздало решила Света.

В уголке, рядом с секретарем отдела, с какой-то папкой в руках стояла и с неподдельным интересом наблюдала за развитием ситуации Анна Павловна Луценко. Она созерцала Светины муки, как показалось той, просто с садистским наслаждением.

— Так что вы мне посоветуете?

— Напишите аргументированную докладную, что в связи с растущим объемом работы… ну и так далее.

Это было похоже на прямое издевательство. Всем было известно, что объемы на предприятии падали, доходы не росли, денег на внешнеэкономическую деятельность, даже на командировки для руководства, давно не было, и работы в отделе почти не стало. Даже оформление пропусков для редких иностранцев можно было бы передать отделу безопасности. Знала это и Света, и работник, как таковой, пришедший с улицы и ничего не понимающий в их области, был бы ей скорее в тягость… Но ей не хватало просто хоть кого-то в отделе, живой человеческой души…

Когда Машутка куда-то уходила, даже на двадцать минут за почтой, Свете просто выть хотелось от холода, тоски и одиночества. А ходить с Машей она перестала, сделав над собой запредельное усилие — слухи об их чересчур сильной привязанности стали просто невыносимыми и откровенно двусмысленными. Точнее, вполне однозначными.

Маши тоже было как бы две — но эти половинки были такими крошечными, что почти не разделялись. Одна Маша, преданно ее любящая, была хоть и такой, как надо, но уж очень маленькой, слабенькой, едва теплой, о которую не то что душу — рук озябших не согреешь. Вторая Маша училась в институте, уходила рано на занятия четыре раза в неделю, любила, кроме нее, еще и родителей, брата, подружек…

А вот пришел бы кто-нибудь — стал бы он ее любить так же преданно и нежно, как Маша?.