— Все? Мы прибыли?

Ее наивная радость была столь заразительной, что Рауль подарил ей одну из своих редко бросаемых вниз улыбок.

— Мы недалеко от Бербера, — подтвердил он.

— Бербер? А где же Хартум?

Рауль подавил волну раздражения. Очевидно, отец Харриет, бывший не от мира сего, мало что рассказал ей об их маршруте.

— Мы еще в нескольких неделях пути до Хартума, — сказал он, с трудом сохраняя терпение. — Бербер — единственное довольно значительное поселение до него, и здесь я смогу раздобыть для вас лошадь.

Выпрямившись, Харриет с интересом огляделась по сторонам. Песок еще простирался без пределов, но его однообразие нарушалось выжженными, иссушенными, отбеленными камнями и безлистными деревьями с шипами, а вдали грациозно покачивались пальмы пустыни.

— Всадник! Вы видите?

Она указала вперед.

— Это Хашим, — кивнул Рауль.

— Хашим? — переспросила она.

— Мой слуга и товарищ. Я должен был быть в Бербере еще несколько дней назад. Он меня ждет.

— О-о…

Харриет пришла в некоторое замешательство. Ей не приходило в голову, что его может кто-то ждать или что он придерживался определенного маршрута и ее спасение, вероятно, создало для него неудобства.

Далекая фигура радостно поскакала галопом им навстречу, и стало видно, что на смуглом лице сияет улыбка.

— Эфенди! Эфенди! Я думал, вы повстречались с бедой!

— Почти, — скупо отозвался Рауль, вспомнив о могиле, оставшейся позади него.

Лошади сблизились, и он похлопал араба по спине. Объятие араба было более бурным. Харриет оказалась незамеченной и зажатой между двумя мужчинами.

В конце концов араб выпустил плечи Рауля из пылких объятий и, взглянув на Харриет, широко улыбнулся, продемонстрировав почерневшие поломанные зубы.

— Мисс Харриет Латимер.

Рауль подавил улыбку, когда Хашим с восторгом поцеловал тыльную сторону ее руки, а Харриет постаралась скрыть отвращение.

Хашим блестящими черными глазами осмотрел нежные руки Харриет и, отметив отсутствие колец, понял, что его хозяин не совершил никакой глупости и не привез с собой из экспедиции жену.

— Мисс Латимер направлялась в Хартум со своим отцом, — продолжал Рауль, — но мистер Латимер умер в пустыне, и поэтому я провожаю мисс Латимер к месту ее назначения.

— Это трагедия. — Хашим обратил взор к Аллаху, так что остались видны только белки его глаз. — По-настоящему огромная трагедия, эфенди.

Харриет не привыкла к слугам, однако была совершенно уверена, что Хашим проявляет недопустимую непочтительность по отношению к своему хозяину, и бросила на Рауля быстрый взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым; он был человеком, который подсознательно требовал уважения к себе, однако позволял слуге приветствовать его как брата, с которым давно не виделся. И она снова задумалась о нем, о его прошлом, о его семье. Казалось, чем дольше она находилась в его обществе, тем меньше его знала.

Хашим, закончив приветствия, развернул лошадь и поехал рядом с ними, безумолчно болтая с Раулем по-арабски.