— Вождь Латика хочет, чтобы мы отобедали с ним. — Себастьян побледнел, а Рауль, откровенно радуясь его отвращению, улыбнулся белозубой улыбкой. — Ну же, Крейл, не отказывайтесь от гостеприимства.

Несколько воинов принесли на плечах громадный котел, из которого исходил отвратительный запах, и поставили его перед гостями. Марк Лейн пальцем оттянул тугой церковный воротник и вытер со лба пот, Себастьяну едва не стало плохо, и только Харриет осталась внешне спокойной.

Когда глиняные тарелки были наполнены содержимым котла, Рауль начал есть руками, демонстрируя удовольствие, чтобы порадовать хозяина. Посмотрев на еду в своей тарелке, Харриет подняла голову и увидела пару прищуренных глаз на худом загорелом лице, с язвительной насмешкой наблюдавших за ней, и тогда, с вызывающим видом зачерпнув пальцами невообразимое варево, принялась за еду.

— Вождь Латика очень рад нам, — сообщил Рауль, когда Себастьян подавился чем-то похожим на цыплячье перышко. — Он угощает нас бананами, сахарным тростником и сладким картофелем.

— Чрезвычайно любезно с его стороны, — собрав все силы, откликнулся Себастьян.

По кругу пустили питье, такое же отвратительное, как и еда. Снова забили барабаны, и воины один за другим начали кружиться в бешеном танце на утоптанной земле ниже помоста. А когда танец дополнился откровенными телодвижениями вступивших в него женщин с голыми грудями, Марк Лейн хриплым голосом обратился к Раулю:

— Как долго еще мы должны оставаться?

— Только пока не будет удовлетворено его честолюбие. — Губы Рауля изогнулись в добродушной улыбке. Его спутник-священнослужитель был единственным членом их группы, который чего-то стоил. — Слишком скорый уход воспримется как оскорбление.

Марк Лейн решительно отвел глаза от десятка подпрыгивающих грудей и испустил вздох облегчения, когда Латика встал, чтобы попрощаться со своими гостями.

Помост, который ради них держали пустым, теперь быстро заполнился вспотевшими воинами. Барабаны еще били, но воины больше не танцевали, они снова держали в руках копья, однако теперь широко улыбались. Себастьян успокоился — скоро все закончится. Он не опозорился, как Фроум, проявив отвращение к такой встрече.

Спуститься с помоста оказалось гораздо труднее, чем подняться на него, так как их со всех сторон сжимали блестящие вонючие тела. Латика шел впереди, Рауль рядом с ним, но внезапно группа воинов отрезала его от шедших сзади товарищей, и его темноволосая голова почти скрылась из виду.

Марк Лейн протянул руку, чтобы поддержать Харриет, но тут же вскрикнул, и его лицо перекосилось от боли, потому что ему заломили руки за спину. Дюжина воинов вклинилась между ним и девушкой, и Харриет закричала и постаралась освободиться от схвативших ее рук. Между покачивающимися головами она увидела, как Рауль стремительно повернулся, прочла у него на лице, что он все понял, и больше уже не могла думать ни о чем другом, кроме того, что ее вот-вот затопчут до смерти.

Под барабанный бой, достигший наивысшего напряжения, ей на запястья накинули ремень и силком, как пойманное животное, поволокли туда, где с довольной улыбкой на лице стоял вождь Латика в накидке из звериных шкур, спускавшейся с его плеч до самой земли.

Рауль стоял с ним рядом и держал руку на пистолете, но его окружала дюжина воинов, приставивших копья ему к горлу.

Всего в шаге от них удерживали Себастьяна и Марка Лейна, откинув им назад головы и надрезав лезвиями ножей кожу на шее у яремных вен.