После ужина, поблагодарив Веру Игоревну, которая в рамках практических занятий по управлению домом, организовала младших княжон на уборку и мытье грязной посуды, я спустился в подвал дома, где, по моим расчетам, должен был ледник. Чем там положено умасливать языческих идолов?

Открыв тяжелую, плотно пригнанную, дверь хранилища я шагнул в закрома малой Родины. Не скажу, что полки и лари ломились от припасов, но, кое-что было. Я снял с крюка что-то напоминающее баранью ногу, прихватил пару колец колбасы, зашел на кухню, где в комоде обнаружил маленький горшочек меда, который я решил преподнести богине, она же, все-таки, девочка.

Удивительно, но дорогу к капищу, даже в закатных сумерках я нашел легко, ноги, как будто, сами шли, сворачивая в нужных местах, а само капище, вокруг, окружающего его частокола, было еще и подсвечено какими-то грибами, типа сморчков, густо усеявших поляну. Первым делом я подошел к столбу с лицом грозного бога, положил на камень у его подножья мясо и колбасу, неловко поклонился.

— Прости, грозный бог, что посмел обратиться к тебе, но завтра мне предстоит бой не на жизнь, а на смерть от имени рода Булатовых…

В голове как будто кто-то хмыкнул, а по левой ноге, сзади, ударили под колено, жестко и больно, как будто палкой, так что я, неловко взмахнув руками, едва на завалившись на землю, оказался перед камнем, наполовину коленопреклоненным, опираясь на левое колено.

— Даже так? Ну, хорошо, буду знать и применять, если останусь живым…

— я склонил голову, еще раз попросил удачи в завтрашнем деле у боевитого бога, после чего встал, стараясь делать это ловко и непринужденно. Посчитав общение с Перумом законченным, я сделал шаг вправо, к его спутнице.

— Благослови меня и ты, мудрая Макоша. — я осторожно поставил горшочек на камень перед идолом, отступил на шаг, склонил голову и замер, ожидая приведения к покорности или еще чего, но больше палкой меня не били, лишь теплый ветерок подул в лицо. Я постоял так минуту, после чего, пятясь отступил, еще раз неловко поклонился обоим истуканам.

— Спасибо за всё, великие, не поминайте лихом, если что. — я вышел из ограды и пошел в сторону дома, прислушиваясь к неясному шуму за спиной, как будто за стеной многоквартирного дома негромко ругались соседи.

Я зашел на кухню, налил себе чаю из, еще теплого чайника, после чего двинулся на задний двор, где, возле дровяного сарая я видел небольшую мастерскую, или скорее кузню.

В дом я вернулся через два часа, уже за полночь, наскоро помылся на кухне холодной водой, жалея, что до сих пор никто не озаботился изобретением душа. Вонючее, типа хозяйственного, мыло избавило меня от вони сгоревшего угля и каленого железа, правда, чтобы отбить запах хозяйственного мыла, пришлось щедро опрыскать себя «О-де-колоном от фабрики Брокара» из винтажного флакона, после чего, я, без сил, упал на кровать

Вместо ожидаемой бессонной ночи, переполненной паническими мыслями о скорой смерти, я несколько раз пробормотал «Мало, мало, мало, мало, мало огня! Я вам покажу, много огня, огневики хреновы!», после чего мгновенно уснул, как только голова удобно утроилась на пуховой подушке.

Во сне, а я четко понимал, что все это происходит во сне, я сидел на своей старой, шестнадцатиметровой кухне из прошлой жизни, и пил кофе из своей любимой чашки, напротив меня сидела молодая золотоволосая женщина с зелеными глазами, одетая во что-то, вроде сарафана, украшенного вышивкой.

— А ничего у тебя тут…было. — женщина улыбнулась, показав ровные белые зубы.

Не знаю, почему, но я понял, кто расположилась напротив меня, несмотря на всю невероятность такого предположения.

— Мако… — я подавился, не зная, можно ли так фамильярно обращаться к древней богине, даже и в моем собственном сне.

— Ну, не такая я и древняя… -засмеялась богиня: — А звать меня можешь по имени, мы же, все-таки, родня.