Аргайл опустил соломинку во второй бокал и счастливо улыбнулся. Флавия ела и задавала вопросы.

— Что теперь собирается делать полиция?

— Мы собираемся арестовать Барклая и Анну Морзби, — ответил Морелли.

— Но удастся ли вам предъявить им веское обвинение?

— Надеюсь. Нет, лично я предпочел бы немного выждать…

— Зачем?

— Я не убежден, что мы собрали достаточно улик. Чтобы убедить жюри присяжных, потребуется проделать еще много работы. Но начальство волнуется. Им надо что-нибудь предъявить прессе. Вам известно, что у нас в стране прессократия?

— Простите?..

— Прессократия. Все делается и организуется исключительно в интересах прессы. Скорее даже телевидения. И нужно кого-нибудь арестовать, чтобы подогреть интерес, так что на меня сильно давят сверху.

— Какую же вы избрали тактику? О!.. Как мило! Еще устрицы.

Морелли откинулся на спинку стула, элегантно вытер губы салфеткой и изложил свое видение проблемы. Мотив простой: возможно, Морзби знал, что у его жены роман, а он не тот человек, чтобы смириться с этим. У него уже было пять жен, и ему ничего не стоило обзавестись шестой. С учетом того, что был организован трастовый фонд для музея, финансовое будущее Анны Морзби оказывалось под угрозой.

— Мы знаем, что Анна Морзби не могла убить мужа, ведь если Альфредо говорит правду, то она в этот момент находилась в машине, по дороге домой. Но она могла заранее сговориться обо всем с Барклаем и даже вручить ему свой пистолет. Удобный случай подвернулся, когда Морзби пригласил Барклая в кабинет Тейнета. Он пришел туда, и Морзби ему заявил, что, первое, он уволен, и, второе, с Анной Морзби покончено раз и навсегда. Барклай был в шаге от миллиардов этой милой семейки, ему лишь оставалось дождаться, когда старик умрет и он сможет жениться на скорбящей вдове. А вечеринка тем временем была в самом разгаре. Что ему оставалось делать? Он знал, что отговорить Морзби не получится, такой уж это был человек, раз приняв решение, стоял насмерть. Так что или сейчас, или никогда. Барклай стреляет в старика, а потом бежит к гостям и заявляет, что нашел его в кабинете мертвым. Траста не существует — Барклай был одним из немногих, кто знал, что бумаги еще не подписаны, — так что Анна Морзби наследует почти все. Победа!

Настала пауза. Аргайл почти доел устрицы, Флавия смотрела настороженно.

— В чем дело? — спросил ее Морелли.

— О, тут многое не сходится, — нехотя ответила она.

— Что именно?

— Ну, например, камера. Ее выключили раньше. До того, как кто-либо мог узнать, что Морзби пойдет в кабинет Тейнета. Поэтому ваша теория о том, что Барклай принял неожиданное решение, не выдерживает критики.

— Если я не ошибаюсь, — неуверенно добавил Аргайл, — гости на вечеринке утверждали, будто Барклая вызвали к телефону, и он вернулся ровно через пять минут.

— Это приблизительно. На самом деле прошло восемь минут.

— Ну хорошо, пусть будет восемь, — согласился Аргайл. — На то, чтобы зайти в кабинет, поссориться с Морзби, застрелить его, у Барклая ушло восемь минут. Но ему еще надо было придумать, что делать с ди Соузой — зачем?.. И потом, украсть этот бюст — снова зачем? Надо было еще вернуться и поднять тревогу. Просто я хочу сказать, возможно ли это? Нет, вообще, наверное, возможно, он сумел бы управиться за это время, но только надо было сначала все отрепетировать. Уже не говоря о том факте, что Лангтон большую часть времени находился вне стен музея, мог видеть, кто входит и выходит.