— Ага, сс… человеком-пауком.

— Ты вообще откуда этого нахваталась?

— С балбесами твоими телевизор сс… смотрела, пока ты по Изнанкам бегал. Там фильм был про рубежника, который умел по сс… стенам ползать. Только переврали все.

— Какого рубежника? — рассмеялся я.

— Обычного. Его Арахнид звали, жил в Литовском Княжеств в сс… свое время. Возвышался, когда убивал людей, которые не могли двигаться. Помнится, сс… сначала он веревками их связывал, а посс… сле, на пятом рубце, стал слюну ядовитую выделять.

— Ты-то откуда все это знаешь?

— А я его выпила. Тоже, получается, сс… много добра кому-то принесла, да?

Я не стал спорить. Я давно осознал, что у каждого свое понятие о добре. У кого-то как в анекдоте про Ленина — если не полоснул бритвой по шее, то уже молодец. Меня больше волновало, что медленно надвигался вечер, а я не чувствовал и следа грифона.

Поэтому прокатившись еще раз по бездорожью, я вырулил на трассу и помчал к единственному консультанту по пересеченной местности. Само собой, предварительно зарулив в магазин. И чуток поэкспериментировав, раз уж ему крендели приелись.

У заветного пня я был уже через четверть часа, развязывая пакет со сладостями.

— Это что еще такое? По виду, словно снег, — не стал томить меня леший соблюдением всех правил.

— Зефир, батюшко.

— Плохо звучит, — нахмурился тот. — Слово не наше. Зефир… Как ифрит. Был у меня лет сто пятьдесят назад здесь один рубежник с востока, поработивший огненную нечисть. Эта парочка мне чуть пол-леса не сожгла.

— От зефира может только половина жопы слипнуться. С лесом ничего не случится.

Леший осторожно взял лакомство, откусил, и его брови поползли вверх. А лицо приобрело выражение как у лихо, когда она «пригубила» Зою. Разве что леший был посимпатичнее.

— Как вкусно.

— Агар, сахар, подсластители, еще сахар. В общем, все, как ты любишь, батюшко.

— Ладно, языкастый, чего пришел?

— У меня тут проблемка одна нарисовалась. Грифон убежал. Точнее улетел.

Бедняга леший поперхнулся и закашлялся. Я даже завис в трудном выборе — ударить его по спине или нет. Сильная нечисть справилась сама.

— Так не шутил ты? Ох, Матвей. Что ни день, то у тебя веселье. Ну, сбежал, ты и радуйся. Может, к лучшему. Грифон — это не пес дворовой.

— А как же «мы в ответе за тех, кого приручили» и все такое?

Я тем временем понимал, что Кусю батюшко точно не видел. Иначе бы он так не удивлялся.

— Это где ты такого понабрался? — потянулся за зефиром леший, но остановился на полдороге.

— В книжках хороших написано.

— Грифоны существа кровавые, есть у них такое. Но в своем…

— Праве, — закончил я.

— Ну да, — рассмеялся леший. — Все забываю, что тебе рубежные правила и законы не указ. Если твой грифон поумнее, заберется подальше от людей. Глухих мест у нас здесь по-прежнему хватает. Если нет, выйдет к чужанам или рубежникам. Да только исход один будет. Рано или поздно убьют его.

— Вот мне и надо найти его первым, чтобы уменьшить количество смертей. Любых.

— Как же белка может птицу найти? — удивился батюшко. — Грифон, ежели захочет, в любое место улетит. Так и будешь за ним гоняться? Или ты о нем знаешь чего-то особенное?

— Нет, конечно, грифон как грифон. Живой, в отличие от его сородичей.