Мне вдруг стало понятно, что на своем жизненном пути Рехон точно встречал подобных персонажей. И, судя по презрению в его голосе, было совершенно ясно, что выходило из этих встреч.

— С десятого рубца хист становится требовательнее, — продолжил проклятый. — И ненасытнее. Его приходится все время подпитывать, иногда чтобы просто оставаться на прежнем уровне. А игнорирование промысла приводят к чудовищным мукам. Шаг за шагом ты становишься его невольным заложником.

— Рабом лампы, — негромко проговорил я, понимая весь масштаб свалившегося трындеца.

— Все так. Думаешь, мне самому нравится творить все эти беспорядки и сутолоку? Глядеть на бесчинства, членовредительство, а иногда и смерть?

— Думаю, что да, — без всякого стеснения сказал я.

— Нет, — вполне серьезно ответил Рехон. — Когда-то, в самом начале, подобное казалось забавным. Со временем наскучило, теперь вызывает отвращение. Но вместе с тем ты ничего не можешь сделать. Твое сознание станет частью хиста, а не наоборот.

— Это мы еще посмотрим, — сердито сказал я, выруливая на трассу.

Правда, перед глазами встали Созидатель и Стынь. Первый все время воспроизводил тварей, которых едва ли любил. Второй из-за приверженности хиста к холоду стал менять вокруг себя атмосферу. Думаю, на уровне полубогов требования промысла совершенно другие. Что вполне логично. За такую силу необходимо платить должным образом.

— Но не переживай, во всем нужно искать плюсы. Скоро к тебе придет и сила кощея.

— Что придет? — не сразу понял я, все еще витая в собственных размышлениях.

— Нечто вроде поощрения. Уникальное умение.

— И что это? — ухватился я последние слова. — Как его выбрать?

— Не знаю, — честно признался Рехон. — Все происходит как-то само собой.

На этом бесплатный урок хистоведения закончился. Проклятый кощей, словно довольный тем, что испортил мне настроение, уставился в окно. И не произнес ни слова до самой границы Тверского княжества. Да и там по большей части отвечал лишь ратникам. Которые мурыжили нас добрых полчаса, раза по три заглянув в фургон и постоянно задавая одни и те же вопросы: «Куда ездили?», «Что делали?», «Взаимодействовали ли с какими-то артефактами?».

— Теперь твоего нового дружка замучают с проверками, — сказал Рехон, как только мы отъехали.

— Почему?

— В княжество, так вы, кажется, говорите, въехал ведун, а покинул его кощей. Нет, не то чтобы это нечто невероятное. Просто слишком мало времени прошло для обычного возвышения. Кто-то может подумать, что тебя сюда ввезли как раз для того, чтобы сделать кощеем.

— Пусть хоть воеводе пишут. Он, к слову, подтвердит, что я парень ранний и невероятно способный. Если не сказать больше.

На самом деле, я даже не боялся, что к Илие обратятся с подобной просьбой. А скорее рассчитывал на такой исход событий. Меньше всего хотелось, чтобы у Егеря были проблемы из-за меня. Хотя, судя по увиденному предсказанию, тверской бюрократии не удастся одолеть Михаила. А вот чему-то огнедышащему вполне.

До Питера мы действительно добрались при свете дня. Даже позавтракали в самом городе, в месте, где я бывал еще будучи студентом. Мне почему-то казалось, что это будет весело. К тому же, много лет назад мне здесь нравилось.

Выяснилось, что возвращаться в места, где тебе когда-то было хорошо, — не самая лучшая идея. Меняется кухня, окружение, и основное — ты сам. Теперь еда казалась пересоленной, мясо откровенно подгоревшим, а с кухни несло чем-то кислым.