Или, может, дело все-таки во мне? Вон Рехон съел все со спокойным лицом, даже не поморщился. Хотя да, жрал не так рьяно, как утреннюю яичницу. Я списал все на плохое настроение и кощеевский токсикоз. Нынешняя реальность пока не вошла в гармонию с моим хистом.

В Выборг мы въехали уже при свете фонарей. Почему-то возвращаться в родной город было грустно. Словно ты лишился чего-то важного и вернуть это теперь уже не получится. Или дело в том, что я попутно думал, где надыбать мертвой воды? Из-за калейдоскопом мелькавших событий я забыл спросить у Егеря самую малость. Как эту мертвую воду добывают и где? А он, видимо, посчитал, что перед ним вполне уважаемый рубежник, поэтому о подобных мелочах не стоит и говорить. Опять моя умная лопоухая физиономия сослужила дурную службу. Ладно, война план покажет.

Рехона я сбросил у самого Подворья. Я бы не удивился, если бы проклятый ушел по-английски. Но рубежник решил напоследок поговорить.

— Интересное было путешествие. Мне кажется, я узнал тебя лучше.

— Не могу ответить тем же.

— Матвей, — он внезапно серьезно посмотрел на меня. — Если ты отдашь отца, мы сможем стать друзьями. Настоящими. Я многому могу тебя научить.

— Видимо, мне не нужны друзья, которые добываются такой ценой. Будь здоров.

Рехон ничего не ответил. Разве что стоял и смотрел мне вслед, пока «ГАЗ» не скрылся за поворотом. Я же на ходу достал записку Егеря с адресом — так, частный сектор в старой части города. Блин, далековато от дома. Потом придется такси брать. Ну и ладно.

Правда, чем ближе я подъезжал к точке назначения, тем явственнее внутри росла тревога. Да не просто тревога. Будто подсознание било в набат, а тараканы в голове беспорядочно бегали и вопили на все лады. У меня создалось четкое понимание, что надо убраться максимально подальше отсюда. Однако рационального объяснения, почему необходимо поступить именно так, у меня не было. Проклятые нервишки, может, пустырника попить? Хотя Гриша скажет, что лучше всяких пустырников помогает двести грамм на ночь.

Я чересчур резко остановился, так громко скрипнув тормозами, что где-то во дворе залаяла собака. Правда, на ее призыв поднять тревогу ближайшие подружки из соседних домов не ответили. Да и сама собака почти сразу замолкла. Словно осознав свою оплошность. И от этого стало еще тревожнее.

— Нехорошо, сс… — протянула лихо, подтверждая моя опасения. — Уходить надо.

Ключи я оставил в замке зажигания. Надеюсь, у них тут невысокая преступность. Не хотелось бы вернуть машину из другого княжества чужанину, чтобы потом ее подрезала местная гопота.

Я выбрался наружу, вдохнув прохладный воздух, и попытался унять дрожь. Нет, не помогало. Что-то сидело внутри, что-то не давало покоя. Будто за мной наблюдала пара любопытных глаз. Ладно, сейчас мы быстро вызовем такси и рванем домой. Где я буду полностью под защитой печатей.

Возникшую силу можно было сравнить со взрывом вулкана вдалеке. Вот ты наблюдаешь за курящейся у кратера дымкой, ощущаешь дрожь земли, а в следующее мгновение раздается оглушительный взрыв.

Я так и застыл с телефоном в руке, повернувшись в сторону возникшего рубежника. Того самого, который был с Треповым.

Если честно, я ожидал, что сейчас где-то рядом нарисуется старик. Но нет, молодой и полный промысла красавец был один.

Как и любой отъявленный оптимист, я решил, что для начала нужно поговорить. Кулаками помахать всегда успеется. Правда, что-то мне подсказывало, что ничем конструктивным разговор не закончится. Этот папин бродяга, мамин симпотяга сюда не лясы пришел точить.

— Привет. Как удивителен Выборг в это время года, правда?

— Нехорошо.