— Да, — пленник перевёл дыхание. — Хорошо, я пойду с тобой.

Это дорого стоило ему. Цепь укорачивала шаги, руки, тоже отягощённые железом, тянули вниз, слабость и боль рождали малодушное желание упасть ничком и больше не двигаться. Но он шёл.

Они покинули пустую комнату-темницу, прошли длинным каменным коридором, затем по лестнице, длинной, но, к счастью, некрутой, поднялись в верхний коридор. Блеснуло солнце, и Гектор увидел, что они идут по открытой террасе какого-то огромного здания, расположенной на высоте примерно тридцати локтей от земли. Внизу виднелись макушки деревьев и зеленели кусты, дальше, сквозь загустевший и дрожащий от зноя воздух, проступали очертания городских построек и блестело тающее в светлом мареве полотно реки.

Будь руки и ноги троянского героя свободны, он попытался бы расшвырять охрану, невзирая на окружившие его копья, и спрыгнуть с террасы. Но в цепях это было невозможно. Впрочем, он понимал, что всё равно бы погиб — он слишком ослабел, чтобы одолеть сейчас тридцать вооружённых людей, а внизу, скорее всего, тоже дежурили воины...

Терраса закончилась поворотом, и они ещё по одной лестнице поднялись на более высокий балкон, очень широкий и целиком закрытый деревянным навесом, защищавшим его от солнца. Здесь, вдоль парапета балкона, застыли ещё десять воинов. Спиной к вошедшим, разглядывая что-то вдали, стоял высокий мужчина, одетый в узкую синюю рубаху из очень тонкой и лёгкой ткани. Широкое золотое, с эмалью, ожерелье закрывало целиком его могучие плечи, запястья обнажённых рук украшали эмалевые браслеты шириною в ладонь.

Человек повернулся. Ему, казалось, на вид лет сорок. Крупное, умное, волевое лицо было красиво и спокойно. Чёрные прямые волосы, подстриженные довольно коротко, обрамляли высоченный лоб и были охвачены золотым широким обручем, посередине которого поднималась изогнутая золотая голова кобры с изумрудными глазами. На груди сверкал и переливался огромных размеров изумруд, выточенный в форме жука-скарабея.

Сети, выступив вперёд, упал лицом вниз, коснулся лбом земли и, поднявшись, произнёс, оставаясь согнутым в низком поклоне:

— Он здесь, как приказал ты, великий!

— Хорошо.

Голос человека был глуховат, но звучен. Он посмотрел в лицо Гектору, для чего пришлось немного вскинуть голову: при своём огромном росте он всё же доставал троянцу лишь до подбородка.

— Ты сказал, что будешь говорить только с фараоном, не так ли? Я перед тобою, Гектор, сын Приама. Говори.

Глава 2

Гектор и так уже понял, кого видит перед собой. Он знал, что обруч с головой кобры, урей, как его называли египтяне, — символ царской власти. Да и от описаний, которые он слышал прежде, Рамзес III не отличался — фараон был таким, каким рисовали его рассказы купцов и послов.

Ещё раз сделав усилие, чтобы ничем не выдать своего смятения, герой поклонился.

— Я приветствую тебя, повелитель Двух царств, великий фараон! Приветствую и благодарю за твоё царственное гостеприимство!

В последних словах не прозвучало насмешки, но они были жёстки и надменны.

Рамзес немного приопустил веки, с интересом вглядевшись в лицо пленника. Он тоже не мог не попять, что Гектор находится у последнего предела телесных, а быть может, и духовных сил. Откуда же такая твёрдость?

— Ты вздумал упрекать меня, троянец? — голос фараона звучал так же ровно, только губы негодующе изогнулись. — Ты считаешь, что я мог иначе поступить с человеком, который на моей земле поднял против меня восстание?

— Не я его поднял! — возразил Гектор.

— Ты возглавил отряды мятежников-нубийцев, ты своим воинским искусством дал им преимущество перед моей армией, дважды разбил её и погубил более семисот моих воинов! Ты, в чьё государство наши войска никогда не вторгались! Или это всё не так?

Теперь уже гнев звучал в словах фараона, он резко сдвинул свои тонкие, но густые брови.